Анатолий Лобов
Мария Валерьевна, мы беседуем в Кировской области — регионе, от которого вы избраны в Государственную Думу. Хотя вы сами родом с Алтая, теперь Кировская земля стала для вас родной. Как так получилось, что именно этот, вроде бы не близкий вам, край представляете в парламенте? И как часто удается здесь бывать при вашей столичной работе?
— Каждый раз, когда мне задают вопрос о том, что Кировская область для меня чужая, я улыбаюсь, ведь «чужих» регионов в нашей матушке-России у нас нет. Да, есть малая родина, для меня это Алтайский край: город Барнаул, где я родилась, поселок городского типа Кулунда, где выросла в доме у бабушки с дедушкой. Я всей душой полюбила Киров и кировчан, но, если будет момент и Родина направит меня на службу на другую территорию нашей необъятной, сделаю. В любом случае я считаю, что быть не местным депутатом, а «варягом» имеет свои несомненные плюсы: со стороны виднее, да и с местными элитами обязательств никаких. Силовиков же «тасуют», например, и это дает свой проверенный временем хороший результат. Твоя задача — служба людям, это проще, когда пришел со стороны.
Вы говорите, что со стороны бывает виднее. Но как вы изучали новый для себя регион, чтобы понять его жизнь и проблемы?
— Очень просто: я побывала в каждом районе, и не по разу. Объехала всю область и «прошла ножками» не только районные центры, но и маленькие населенные пункты. Например, деревню Васькино в Кирово-Чепецком районе, где живет совсем немного людей. Но каждый человек для меня ценен. Я посетила лично множество предприятий. Все это, кстати, можно увидеть в моих социальных сетях — их я веду сама. Я постоянно общаюсь с людьми лично, в том числе по линии СВО. Например, с Комитетом семей воинов Отечества.
У меня для депутата рецепт простой: если не работать с людьми напрямую, не слушать их проблемы из первых уст — ничего не выйдет. Мой мобильный телефон знает вся область. Когда украинские хакеры выложили его в Сеть, я только посмеялась. Потому что я и так на каждом собрании открыто оставляю людям свой номер, главы районов тоже все его знают. Любой желающий может его узнать — я этого не боюсь. Есть принцип: пришел — работай. Если ты ногами по земле не ходил, то все остальное пустое. Поэтому я придерживаюсь такого графика: встаешь рано утром, в 7 часов уже выходишь, садишься в машину и едешь вперед. У нас есть очень отдаленные районы — тот же Лузский, куда добраться непросто, или Подосиновский на севере. Область огромная. Но в каждом месте живут прекрасные люди.
Ваш родной Алтайский край и Кировская область – чем они похожи и чем отличаются? Какие особенности региона вы для себя отметили?
Регионы, может, и разные, а наши люди, россияне, везде похожи, разве что с акцентами и нюансами. Нас всех отличает любознательность, взаимопомощь и поддержка, а также неизменное обостренное чувство справедливости. Для нас, пожалуй, дух закона, подчас, значит больше, чем его буква. Я - не исключение. Законы должны появляться «снизу» и проверяться на местах, иначе зачем вся наша работа.
А вот, например, нюансы действительно имеют место быть: Алтай с его бескрайними просторами для сельского хозяйства и частного земледелия сформировали определенную индивидуалистичность и нежелание вкладывать в одно общее дело. Киров, Вятка - сильное исторически купечество, там, наверное, - самое большое число храмов на душу населения, которые построили купцы. На Вятке - свои порядки, там так говорят, тут важно умение честного торга, без обмана. Это не означает, ни в коем случае, что люди "коммерческие" нет, просто для них важна чистота и честность сделки, где бы она ни была: обещал, сделал, не можешь - скажи, люди поймут, только не корми ложными надеждами. Мне это очень импонирует.
Кроме того, как человек по образованию педагог (я историк, учитель истории и обществознания), я обратила внимание: на Вятке особенно сильна любовь к истории. Может, в каждом регионе люди ценят своё прошлое, но нигде так не любят историю, как здесь. И отдельно отмечу большую роль нашей партии в жизни региона. Где бы я ни побывала – везде есть партийная ячейка. Отлажена система приёма обращений граждан, иногда и коллективных. Партия - огромная поддержка и опора, особенно на местах, в первичках - без однопартийцев я бы не справилась, честно. Тут как никогда важна система и ее работа, выстроенная как часовой механизм, и все получится.
Как вы поддерживаете связь с жителями на такой большой территории? Как собираете информацию о проблемах из отдаленных уголков области?
— Через соцсети и личные приемы. Все сообщения, которые приходят мне на страницу «ВКонтакте» — на личную или на публичную страницу, — я читаю сама, без помощников. Я не шучу. Если выделять на это немного времени утром, днем и вечером, в сумме набегает в среднем всего около 10 сообщений в день — ничего страшного. Конечно, я не могу лично решить абсолютно каждый вопрос, но хотя бы являюсь первой точкой контакта. Человек же пишет мне сам! Я подписана на все местные паблики: группы типа «Подслушано», сельские сообщества. И люди знают, что по ту сторону экрана — реально я, поэтому начинают мне активно все предлагать, присылать. В современном мире соцсети — это нормально. Людям так удобно, значит, мы так и работаем. Дальше — да, я перенаправлю проблему через официальный запрос или партийные структуры. Также у меня каждую региональную неделю обязательно идет прием граждан вживую: любой может прийти, поговорить лично.
Кстати, о структуре моей работы с обращениями. Я никогда не провожу приемы один на один — я же не психолог, моя задача не просто выслушать, а подключить тех, от кого реально зависит решение. Поэтому я всегда привлекаю местных депутатов «Единой России», которые работают на данной территории — муниципальных, региональных, — а также представителей исполнительной власти по профилю вопроса. Вот, к примеру, пришло обращение по спорту — я сделаю все, чтобы на встрече присутствовал кто-то из местного управления спортом. Может, даже министр спорта области. Обязательно позову депутата по этому округу, регионального парламентария. Вы сами видели: у меня дружеские отношения со всеми нашими депутатами. Потому что задача Партии — работать сообща, одним фронтом. Я-то потом уеду в Москву и не смогу лично контролировать каждый вопрос про фонарь или крышу. Но, увидев проблему и привлекая местного депутата, я передаю ему ситуацию на контроль. Таким образом выстраивается постоянная система связи и сопровождения каждого обращения.
- Мой мобильный телефон знает вся область. Когда украинские хакеры выложили его в Сеть, я только посмеялась. Потому что я и так на каждом собрании открыто оставляю людям свой номер.
Поговорим об активе на местах. Кто помогает вам в регионе? Помимо депутатов и официальных лиц, есть в вашей команде просто неравнодушные жители?
Конечно. Причём большинство моих помощников – общественники, люди совершенно вне политики. Сейчас многое сосредоточено вокруг СВО. Например, моя инициатива по поддержке фронта в регионе выросла из деятельности Комитета семей воинов Отечества. Это такие же женщины, как я сама: матери, жёны, сёстры наших военнослужащих из разных районов. Они не депутаты, а обычные гражданки. Ещё до появления формальных организаций типа этого комитета мы просто собирались вместе на чаепития, условно – ели кашу по утрам. Как это часто бывает, женщины быстро находят общий язык, особенно когда речь о сыновьях, мужьях на передовой. Потом мы уже наладили приём обращений, когда стали появляться конкретные просьбы по линии СВО. Сейчас, конечно, появление государственного фонда «Защитники Отечества» здорово разгрузило меня по многим вопросам, помогает. Но всё равно, когда нужно посодействовать через Минобороны, или найти пропавшего бойца, или решить проблему с лечением, с госпитализацией… Очень много мелких задач постоянно возникает. Плюс сбор гуманитарной помощи, конечно. Вот тут у меня принцип: я никогда не отправляю гуманитарный груз, если сама не участвовала в его сборе – своими руками, средствами. Если я вложила личные деньги, тогда имею моральное право сказать, что эта помощь отправлена при моём участии. Просто прийти на камеру ленточку разрезать – так не годится, считаю.
С какими просьбами жители обращаются к вам чаще всего? О чем пишут в соцсетях, что говорят на личных встречах?
— Знаете, спектр проблем очень широкий. Первое — вопросы, связанные с семьями и детьми. Как ни странно, самые распространенные обращения — даже не ко мне по профилю, но я все равно стараюсь их пристроить в работу через соцкомитет или региональные власти. Это жалобы на школу: то ребенка не взяли в первый класс, то подрался с одноклассником или какие-то конфликты с учителями. Формально это не сфера моей компетенции, ведь я не чиновник образования. Но таких обращений очень много. Для меня это высокий уровень доверия. Мать делится со мной, женщиной, своей наболевшей детской проблемой — значит, она мне верит. Это дорогого стоит.
Вторая группа — конечно, вопросы по линии специальной военной операции. Сейчас действительно много таких обращений. Чаще всего просят либо помочь с лечением раненого, либо разыскать бойца, с которым потеряна связь. Эти две темы — самый острый приоритет.
И третья обширная категория — ЖКХ и бытовые проблемы на местах. Очень много обращений по коммуналке: дороги, освещение, коммунальные аварии. Мы, например, довольно плотно занимались вопросом уличного освещения в ряде сел. В некоторых населенных пунктах области люди годами жили без фонарей на улице. Смогли помочь им через региональные программы — плюс есть замечательный человек, который вложил в эту проблему личные средства, за что ему огромное спасибо. Потому что районов у нас много, пробиться в областную программу трудно, а вопрос света на улицах для деревни суперактуальный. Ко мне даже на прием в региональное отделение Партии приходили по этой теме. В общем, самые частые запросы: СВО, ЖКХ и разные частные ситуации. А еще люди немало пишут мне просто о своих радостях: родился ребенок, сыграли свадьбу, построили дом. Делятся счастьем. И это здорово! Я людей люблю, и я в этой работе именно потому, что люблю людей.
Вы состоите в Комитете Госдумы по международным делам — казалось бы, ваш профиль далек от бытовых проблем. Что делаете, если обращаются с вопросом не по вашей теме?
— По-разному. Но если дело касается моего региона — вникаю обязательно. Никогда не спихиваю вопросы по Кировской области на кого-то еще. Есть внутренняя партийная установка: если проблема в твоем регионе — отвечай за нее, даже если она не входит в твою узкую специализацию. И это абсолютно правильно. Ну вот я, член Комитета по международным делам. Но если мне жалуются на условное ЖКХ в Кировской области, а я скажу: «Извините, это не мой профиль», — чем тогда я занимаюсь как депутат? Для меня депутатская работа всегда «на земле», это такое «приземление». У парламентария вообще две роли. С одной стороны, ты в Государственной Думе принимаешь решения федерального масштаба. С другой — если ты избран от конкретной территории (даже по партийному списку, как я), Партия закрепила за тобой регион. Значит, ты обязан отработать каждое обращение из этого региона лично.
Если же ко мне почему-то пришел вопрос по чужому региону — тут тоже есть правило. Первым делом я просто позвоню профильному депутату от той области или республики. Скажу: «Коллега, вот обращение по твоей территории. Пожалуйста, помоги людям». Как правило, этого хватает: прямой звонок вместо формальной пересылки сразу мотивирует заняться вопросом. Но если вдруг коллега не отреагирует — тогда я сама возьмусь решать, куда деваться. Потому что, еще раз, мы же однопартийцы, работаем в одной команде. Это нормально — помогать друг другу. А отмахиваться от проблемы под предлогом «не мое» — неэтично.
- Люди немало пишут мне просто о своих радостях: родился ребенок, сыграли свадьбу, построили дом. Делятся счастьем. И это здорово!
На встречах с жителями поднимаются самые неожиданные темы: про несогласованные дорожные знаки, про площадки для выгула собак… Порой даже курьезные. Встречались ли вам совсем нестандартные просьбы?
— Навскидку сразу не вспомню какой-то анекдотичный случай, но скажу так: именно поэтому депутат и обязан работать на земле. Иначе такие вещи вообще не узнаешь! Тут либо самому соцсети вести, либо — что еще лучше — и соцсети, и регулярно выезжать в глубинку. Только так услышишь про какие-нибудь местные «абсурды», увидишь реальную картину. Вот сейчас, благодаря одной такой встрече, я взяла в работу вопрос, о котором вы упомянули. Буду разбираться, смотреть, почему так получилось. К сожалению, иногда возникает некая уравниловка правил по всей стране. Не потому, что кто-то злодей и нарочно придумал «вредный» закон, вовсе нет. Просто страна огромная, и когда пишешь федеральный закон, пытаясь установить универсальные нормы, можно чего-то недоучесть. Не хватает, условно, одной запятой, чтобы сделать исключение для каких-то населенных пунктов или категорий жителей. Я все эти законодательные механизмы уже изучила. Но понять проблему до конца можно, только когда своими глазами увидишь и ушами услышишь такой вот абсурд на практике.
Выходит, правы те, кто говорит: закон — живой организм, его постоянно приходится корректировать, потому что жизнь вносит правки. Сейчас Госдума работает именно в таком режиме?
— Абсолютно. Фракция «Единой России» в Госдуме действительно самая деятельная: мы больше всех вносим и принимаем законов — и, что важно, не ради галочки, а потому, что они нужны. Мир очень быстро меняется. Еще 10 лет назад мало кто знал, что такое ИИ, разве что с осликом Иа из мультфильма могли спутать. А сейчас мы всерьез обсуждаем законодательство об искусственном интеллекте, устанавливаем для него нормы. Появились защищенные и незащищенные мессенджеры — тоже новая реальность. Столкнулись с санкциями — пришлось переходить на поддержку отечественного производителя. Всего этого когда-то не было, а теперь есть, и законы требуются новые.
Могу сказать, что всегда стараюсь держать руку на пульсе и быть максимально полезной в законотворчестве. Например, в Кировской области я курирую федеральный проект «Выбирай свое» (поддержка местных производителей). Благодаря этому тесно общаюсь с нашим бизнесом и вижу его проблемы. Во время пандемии COVID мы проводили мозговой штурм с местным IT-сообществом. Ребята подготовили ряд предложений, мы вместе оформили обращение на имя заместителя председателя Правительства Дмитрия Чернышенко. И в итоге примерно 30 % наших идей были приняты и воплощены в решениях Правительства! Я считаю, это отличный результат. Вот ради таких вещей — когда удается донести голос людей до руководства страны — и стоит работать.
Вы упомянули проект «Выбирай своё». А вообще, как обстоят дела с партийными проектами у нас на местах? Люди в них участвуют, поддерживают?
Поддерживают с энтузиазмом. По крайней мере, за свой проект могу поручиться. Как координатора «Выбирай своё» меня постоянно приглашают наши предприятия: просят приехать, встретиться с трудовыми коллективами, посмотреть производство. Всегда пользуются случаем рассказать о наболевшем – где-то законодательство мешает развиваться, где-то нужен совет или поддержка. И мы вместе находим решение.
Отдельно хочу отметить один замечательный проект, который я считаю флагманским для всей партии, – «Крепкая семья». В нашем регионе его ведёт Сусанна Васильевна Аникитина-Юнгблюд, руководитель благотворительного фонда Иоанна Богослова. Я регулярно вместе с ней участвую в акциях. Например, по линии Комитета семей воинов Отечества мы много проводим мероприятий для жён и детей мобилизованных: и походы в театр организовывали, и праздники детские. Моё любимое, что придумала Сусанна Васильевна, – это День открытых дверей по вопросам СВО. Мы уже несколько раз провели такое: собираются семьи, дети, для детей – концерт в зале театра (Сусанна Васильевна арендует зал за счёт фонда). А в фойе в это время работают стойки консультаций: представители всех ведомств, которые нужны семьям участников СВО, сидят и принимают вопросы. Там и психолог, и соцслужбы, и военкомат, и налоговая, и таможенная – все в одном месте. Мама или жена бойца может подойти и вживую спросить у каждого специалиста о своей проблеме, пока ребёнок смотрит мультик. Очень крутой формат! Такие мероприятия я всем теперь в пример ставлю.
Ну и конечно, сегодня главный фокус – поддержка фронта, помогать нашим ребятам. Это даже шире любого конкретного проекта, это надзадача для всех. Из недавних позитивных новостей отмечу ещё строительство новых школ: по национальным проектам в регионе открылись несколько современных школ, скоро планируется ещё одна. Это то, чего люди ждали, и я рада, что мы движемся вперёд.
На слуху ещё одна ваша инициатива, совершенно из другой области – утренние зарядки. Вы стали выкладывать в сеть свои ежедневные пробежки, и это превратилось в целый проект. Как всё началось?
История очень простая. Дело в том, что я уже 12 лет каждый день бегаю на длинные дистанции. Утром я стабильно пробегаю десять километров. Встаю в половине четвёртого утра – видимо, гены: мой дедушка тоже мало спал. Сначала я выкладывала в соцсети просто небольшие видео, истории, как бегу. И вдруг стала получать отклики от людей. Причём написали, в том числе, ребята, которые прошли через СВО и сейчас находятся на реабилитации после ранений. Им, оказывается, мои зарядки дают мотивацию вставать и хоть немного двигаться. Вот я и подумала: если это кому-то помогает, а мне-то самой всё равно не лень побегать – почему бы не сделать из этого отдельное направление? Создала для зарядок телеграм-канал. Придумала забавного виртуального «тренера» – прыгающего зайчика. И дело пошло: подписчиков прибавляется, многим заходит.
Первыми ко мне обратились учителя из одной московской школы. Там директор сам делал зарядку по моим историям и решил: давайте-ка организуем для детей прямой эфир с Марией Бутиной. Провели такую утреннюю гимнастику – дети в восторге! Потом фонд «Ридовка помогает» предложил поучаствовать в Дне фитнеса в Луганской Народной Республике: нужна была разминка для участников. Я, конечно, не против. Но тут как раз была региональная неделя, я не стала её прерывать. Поэтому мы записали для луганчан видео с моей зарядкой, они там включили на экране – всё получилось. Потом я смотрела отчёт: огромный зал, все ребята повторяют упражнения. Очень захотелось и дальше продолжать эту программу! Вспомнила, как в советской школе у нас была физкультминутка – «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали…» – мелочь, а ведь полезно. Да и моя мама с бабушкой каждый день зарядку делали, это семейная ценность можно сказать. Поэтому я загорелась душой этим делом. Раз могу принести пользу – буду делать.
Сейчас эти зарядки перерастают в нечто большее, чем просто личная привычка?
Похоже на то. Не исключаю, что это станет полноценным проектом. Знаете, так сложилось в жизни: я стала публичным человеком. История, которая произошла со мной в Америке, сделала моё имя широко известным. После возвращения я выпустила книгу «Тюремный дневник», по ней поставили спектакль, сняли сериал. Многие люди начали присматриваться: а что она дальше делает? Так вот, я люблю заниматься хорошими, позитивными для здоровья вещами – и считаю правильным показывать это другим, подавать личный пример.
Недавно встречаюсь с одним товарищем здесь, в области, у него два колхоза. И он мне говорит в шутку: «Мария, пожалуйста, перестаньте выкладывать свои зарядки!» Спрашиваю: «Почему?» – «Потому что я из-за вас тоже начал делать упражнения. Пропустить не могу – совесть не позволяет. Хоть бы вы однажды поленились, тогда у меня будет оправдание!». То есть люди действительно втягиваются, им нравится, и я очень радуюсь таким отзывам.
Ваш рабочий график невероятно плотный. Постоянные разъезды, встречи, параллельно законотворчество… Вы привыкли жить в таком темпе?
Привыкла, да. Я вообще не требовательный человек в быту. Могу перекусить на ходу – в Кировской области у меня любимый продукт, Вятский творог, беру пачку в дорогу и нормально. Пока еду из района в район, всегда найдётся время поработать в телефоне. Со мной неизменно моя маленькая волшебная записная книжка, а все документы можно и в электронном виде почитать. Так что дорожное время я тоже использую по максимуму.
Но всем, кто идёт в депутаты, я бы сразу сказала про один важный момент. Нужно понимать: добиться народной любви на этой работе практически нереально. Ну невозможно. Мы ведь как врачи: к нам обращаются, только когда всё плохо. Когда у человека всё хорошо, ему депутат не нужен. Поэтому, если ты получаешь на голову поток негативных эмоций, боли, отчаяния – скорее всего, этому человеку уже пришли одни отписки, он везде разочаровался, и последняя надежда – на депутата от партии большинства. Значит, ты обязан отреагировать, помочь. Потому что в конечном счёте от нашей работы зависит, какие законы будут в стране, как будет выполняться Народная программа. Я, кстати, участвовала в сборе предложений в Народную программу партии.
И ещё: когда решаешь стать депутатом, надо сразу отдавать себе отчёт, что личная жизнь уходит на второй план. Это действительно служба Отечеству – служба, а не прислуживание – и отдача требуется колоссальная. Иначе никак. Если кто-то думает, что депутатство – это просто посидеть в кресле, потусоваться в Москве, – то не в нашей партии! С «Единой России» такие истории не пройдут. С нас очень строго спрашивают, сами знаете. И правильно делают: мы на виду, мы не можем позволить себе, как некоторые, «получилось – не получилось». Мы отвечаем за свои слова. Сказал – сделай.
Прошло четыре года с момента вашего избрания. Не было ни разу мысли: «Зачем я ввязалась в эту политику?»
— Никогда не жалела. Более того, напомню, я изначально прошла в Госдуму по списку «Единой России», а уже потом вступила в Партию. Мне лично Дмитрий Анатольевич Медведев вручал партийный билет. И я ни разу не усомнилась в своем выборе. Потому что считаю: каждый должен по мере сил приносить пользу Отечеству. Если может — значит, обязан. А если говорить совсем откровенно — моя страна спасла мне жизнь. Меня вернули из таких условий, из которых я, по идее, не должна была уже выбраться. Я не должна была вернуться из Америки. Мне там, скорее всего, светило 15 лет. И не факт, что вообще удалось бы дожить. Но меня вытащили, и я своему государству, своему народу, своему Президенту обязана жизнью.
Что самое приятное в работе депутата?
— Когда что-то получается. Сделал доброе дело и видишь реальный результат. Загорелся свет в селе, например. Или был у меня случай: в местном Доме культуры в поселке Кумены никак не могли отремонтировать санузел. Ну представляете: красивый клуб, все дела, а удобств нет. Мы решили вопрос, выбили финансирование. В другом городе, Кирово-Чепецке, годами тянулось строительство средней школы № 7, там подрядчик обанкротился, суды шли… Я вмешалась, взяла проблему на контроль. И вот когда школа наконец открылась, я приехала на церемонию, прошлась по новым светлым коридорам, посмотрела на счастливых детей — и понимаю: ради этого стоило бороться.
Еще пример: вместе с ДОСААФ удалось выделить помещение для проекта «Золотые руки ангела», чтобы женщины пенсионного возраста могли там собираться и плести вещи для наших бойцов. Видеть, как это заработало, огромная радость для меня. Недавно в области открылось региональное отделение государственного фонда «Защитники Отечества». Теперь каждая семья участников СВО знает, куда обратиться за помощью, — тоже большое дело, я горжусь, что была причастна. А уж когда кто-то из ребят возвращается домой целым и невредимым — это счастье для всех. Думаю, главная радость у нас у всех еще впереди — наша Великая Победа.
Вы известны как соавтор одного из самых резонансных законов последних лет — закона об иноагентах. Почему он был необходим и в чем его принципиальное отличие от аналогичных норм на Западе?
— Да, я один из авторов закона об иностранных агентах и являюсь членом комиссии Госдумы по противодействию вмешательству во внутренние дела России. Мы за последние годы приняли целый ряд очень полезных законов, и люди нас за них благодарят. В их числе закон о наказании за фейки (запрещено сознательно распространять ложь в интернете) и упомянутый закон об иноагентах. Он особенно важен лично для меня, потому что я добивалась, чтобы наш закон был не таким, как американский. Я вносила свои предложения в комиссию под руководством Василия Пискарева — и, хотя текст в итоге немного изменился, концепцию мы отстояли.
Главное отличие: наш закон об иноагентах лежит в плоскости административного права. Это значит, что просто включение человека или организации в реестр само по себе не уголовное дело. Нужно соблюдать определенные требования — например, помечать материалы этой самой маркировкой. Не соблюдаешь — получишь сначала штраф. И только если продолжишь злостно нарушать, тогда может наступить уголовная ответственность. А в США и других западных странах тебя сразу, без всяких предупреждений, могут отправить в тюрьму. Для меня было принципиально важным предусмотреть эту «ступеньку» предупредительных мер, и нам удалось это сделать.
Насколько серьезной оказалась проблема иностранного влияния, с которой призван бороться этот закон? Многие же поначалу говорили: да ерунда, финансируют какие-то НКО — пусть себе работают…
— Ничего себе ерунда! Благодаря закону об иноагентах мы вывели на чистую воду очень много организаций. Некоторые впоследствии были признаны экстремистскими и закрыты. Как участник комиссии, я не могу раскрывать все детали (заседания часто проходят в закрытом режиме), но поверьте: почти в каждом случае мы видим прямую линию финансирования от какого-нибудь западного посольства. То эстонское, то французское, то немецкое — регулярно всплывают. Скажем, тот же немецкий фонд, который печатал на Украине учебники, где русских называли «орками», — там следы ведут к Министерству иностранных дел ФРГ. Деятельность вот таких структур на территории России и должен был высветить наш закон, а дальше уже дело правоохранительных органов пресечь ее.
По разным оценкам, немало российских граждан сегодня находятся за рубежом помимо своей воли – в тюрьмах по спорным обвинениям. Как вы считаете, много ли наших соотечественников остаются за границей насильно? Кто эти люди и в каких странах они чаще всего сталкиваются с такой проблемой? Что делает российское государство, чтобы защитить их права и вернуть их домой, и достаточно ли этих мер?
К сожалению, сегодня действительно немало случаев, когда наши граждане оказываются за границей буквально заложниками политической ситуации. Это очень разные люди – бизнесмены, инженеры, учёные, туристы – но всех их объединяет то, что они стали жертвами надуманных или политически мотивированных преследований, зачастую просто потому, что у них российский паспорт. Чаще всего подобные проблемы возникают в странах, чьи власти сейчас недружественно настроены к России. В первую очередь это Соединённые Штаты, а также ряд государств Западной Европы, где антироссийская риторика порой влияет и на правоприменение.
Российское государство предпринимает серьёзные усилия, чтобы защитить наших соотечественников. Наши дипломаты держат каждый такой случай на контроле: через посольства и консульства оказывают юридическую помощь, навещают заключённых, добиваются гуманного обращения. На высшем уровне эти вопросы неизменно поднимаются в переговорах – мы даём понять, что своих не бросаем и будем бороться за каждого несправедливо осуждённого россиянина. В ряде случаев удаётся добиться возвращения наших людей домой – например, через обмен заключёнными. Тем не менее хватает ситуаций, где продвижение идёт медленно: не все страны готовы к диалогу, где-то процесс тормозят политические разногласия. Работа ведётся, но, конечно, хочется сделать больше. Мы ищем новые юридические механизмы – словом, делаем всё, чтобы давление на страны-нарушители прав наших граждан усиливалось. Вопрос защиты россиян за рубежом – абсолютный приоритет, и даже если где-то мер пока недостаточно, мы не успокоимся, пока не вернём своих людей домой.
Вернувшись на Родину, я сохранила свой фонд Марии Бутиной, но теперь все наоборот - когда-то через него помогали по копеечке мне люди, а теперь я кладу туда церковную десятину и помогаю тем, кто как и я попал в беду за пределами родной страны. Денег не прошу, это моя ноша. Фонд называется «Смелое сердце».
Некоторые уехавшие оппозиционные деятели сами демонстративно отказываются от российского гражданства, либо им предлагают это сделать принудительно. Как вы относитесь к таким случаям? Должна ли страна «отпускать» тех, кто не хочет быть гражданином России, или нужно сохранять связь с ними и пытаться переубедить?
— Если человек откровенно не хочет быть гражданином России — что ж, это его право. Я убеждена: никого насильно удерживать не нужно. Патриотизм, любовь к Родине — вещи, которые должны идти от сердца, а не прививаться принудительно. Если какой-то оппозиционер публично отрекается от российского паспорта, громко хлопает дверью — наверное, правильнее эту дверь перед ним и закрыть. Зачем стране держать в своих рядах человека, который ее ненавидит или не ценит? У нас достаточно тех, кто гордится своей страной и готов ради нее работать, — вот на них и надо опираться.
Конечно, по-человечески такие случаи печальны. Всегда хочется верить, что соотечественник заблуждается и однажды одумается. Но пытаться силой привязать к Родине человека, который сам отбрыкивается, — путь в никуда. Россия — свободная страна, и гражданство у нас — дело добровольное: не хочешь — никто тебя не держит. Другое дело, что, отказавшись, человек должен понимать последствия. Нельзя одновременно пользоваться всеми благами страны и при этом от нее открещиваться. Так что я скорее сторонник того, чтобы отпускать тех, кто сам рвет связь с Родиной. Пусть живут как знают. А наша задача — делать свою страну такой, чтобы даже ушедшим однажды захотелось вернуться. А им обязательно захочется.
Здесь важно честно предупредить: история знает немало случаев, когда те, кто когда-то отказался от российского гражданства, спустя годы пытались его вернуть — и сталкивались с тем, что восстановление статуса крайне сложно, а порой и вовсе юридически невозможно. Поэтому, прежде чем сжигать мосты, стоит десять раз подумать: дверь «наружу» почти всегда открыта, а обратно — увы, не для всех.
Кибербезопасность стала фронтом борьбы в современном мире. Мы видим и хакерские атаки на государственные структуры, и утечки данных рядовых граждан. Насколько, по-вашему, защищена сегодня Россия в киберпространстве от внешних атак? Успеваем ли мы реагировать на новые киберугрозы и развивать собственные технологии защиты?
Киберпространство сегодня – настоящая арена боя, и Россия, как одна из ведущих мировых держав, постоянно под прицелом. За последние годы наша цифровая защита значительно окрепла. У нас большое количество специалистов в этой области, государство реализует стратегию импортозамещения программного обеспечения, чтобы снизить уязвимость. Мы научились успешно отражать массу атак: ежедневно происходят тысячи попыток взломать государственные сайты, проникнуть в сети банков, нарушить работу инфраструктуры. Большинство из них нейтрализуется – люди этого даже не замечают, и в этом заслуга наших айтишников, спецслужб, всех, кто держит цифровую оборону.
Но почивать на лаврах нельзя – противник тоже не дремлет, придумывает всё новые и новые кибератаки. Мы стараемся успевать реагировать на появляющиеся угрозы. Где не хватает опыта – быстро учимся, привлекаем лучших специалистов, благо у нас сильная школа математиков и программистов. Развиваем собственные технологии защиты: шифрование, отечественные операционные системы, защищённые серверы. Тем не менее нужно признать: самый слабый элемент любой системы – человеческий фактор. Нередко утечки данных происходят не из-за гениальности хакеров, а потому что внутри организации нашёлся человек, готовый нажать не ту кнопку или даже сознательно вредящий. Если сотрудник изначально настроен против России, он может стать «троянским конём» внутри компании и сильно облегчить задачу злоумышленникам. Поэтому кибербезопасность – это не только про технические средства, но и про надёжных людей. Нужно уделять внимание проверке кадров, воспитанию лояльности и ответственности у работников, особенно в критически важных структурах. В современном мире война идёт не только на земле, но и в сети, и мы обязаны быть на шаг впереди. Уверена, совместными усилиями государства и нашего талантливого ИТ-сообщества мы сможем максимально защититься от внешних атак – хотя полностью устранить риск не может ни одна страна.
После начала СВО и объявления частичной мобилизации некоторые наши сограждане уехали за границу – кто-то из-за несогласия с политическим курсом, кто-то из страха санкций или мобилизации. Как вы оцениваете эту волну эмиграции? Насколько она существенна по масштабам и составу? Является ли это серьёзной потерей для страны, или значительная часть уехавших со временем вернётся обратно?
После начала СВО действительно произошла заметная волна отъездов. Кто-то уехал в первые месяцы 2022 года, не приняв сам факт конфликта, кто-то поддался панике после объявления мобилизации осенью того же года. По разным оценкам, страну покинули десятки, возможно, сотни тысяч человек. Это немало, особенно если смотреть по отдельным отраслям – например, уехало довольно много айтишников, молодых учёных, людей творческих профессий. Для страны это, конечно, чувствительно: каждый талант на счету. Потерять даже одного инженера или врача обидно, что уж говорить о тысячах.
Однако я бы не стала драматизировать эту эмиграцию как невосполнимую утрату. Во-первых, Россия – большая страна, у нас 146 миллионов населения, и абсолютное большинство никуда не уезжало и не собирается. Ключевые сферы не рухнули: экономика адаптируется, мобилизационные мероприятия прошли, государство выполняет все функции. Во-вторых, далеко не все из уехавших окончательно порвали связь с Родиной. Многие уезжали скорее «переждать шторм» – кто из-за эмоционального несогласия, кто из страха перед неопределённостью. Уезжали зачастую в ближнее зарубежье или в страны, где можно оставаться на связи с Россией. Есть примеры, когда люди уже вернулись спустя несколько месяцев, поняв, что за границей их никто особо не ждёт и комфортной жизни не гарантирует. Так что я бы не называла эту волну невозвратной. Да, это вызов – и нам важно сделать выводы, почему люди вообще задумались об отъезде. Но я верю, что значительная часть уехавших ещё вернётся, особенно когда увидят собственными глазами, что дома, в России, перспектив больше, да и воздух чище.
Нужно ли простым людям следить за международными новостями более активно? Как отличить правдивую информацию от пропаганды в потоках мировых новостей? Может быть, посоветуете источники или подходы, которые помогают получить объективную картину мира? И как нам, россиянам, правильно воспринимать отношение зарубежных стран к России – без иллюзий, но и без лишней тревоги?
Думаю, простым людям не обязательно с утра до ночи смотреть враждебное СМИ из трех букв или читать научные журналы о политике, но в общих чертах следить за мировыми новостями стоит. Мы живём не в вакууме: события за океаном отражаются и на нас. Поэтому хотя бы по основным темам – как развивается ситуация вокруг нашей страны, какие решения принимают крупные державы – нужно быть в курсе. Но при этом очень важно фильтровать информацию. Информационный поток сейчас огромный, и в нём полно откровенной пропаганды, особенно антироссийской. Отличить правду от лжи помогает критический взгляд и правильный выбор источников. Я бы рекомендовала опираться на проверенные, авторитетные платформы. В первую очередь – официальные российские СМИ и каналы: они доносят позицию нашего государства из первых рук, без искажений. Сама я, например, подписана в Телеграмме на ряд ведущих новостных агентств, читаю газеты, смотрю аналитические программы на государственных каналах – там информация проходит проверку, меньше слухов. Кроме того, у нас есть замечательные традиционные издания – журналы, газеты – где работают профессиональные журналисты с отличным слогом. Их материалы не только полезны по содержанию, но и читаются с удовольствием, в отличие от истеричных вбросов в соцсетях.
Хороший подход – всегда сверять несколько источников. Услышали новость – посмотрите, что об этом пишут разные издания: российские, а при желании и иностранные. Если версии кардинально расходятся, значит, кто-то явно привирает – обычно это тот, кто громче всех кричит и кого уже ловили на фейках. Постепенно можно выработать чутьё, где правда. И важно помнить про контекст: пропаганда часто вырывает факты из общей картины. А вы возьмите и изучите вопрос шире – тогда сразу станет ясно, что правда, а что манипуляция.
Что касается отношения зарубежных стран к нам – тут нужен трезвый взгляд, без розовых очков, но и без паранойи. Да, есть государства, чьи элиты сейчас враждебны России – они этого не скрывают. Не надо строить иллюзий, что условный Вашингтон или Лондон завтра нас полюбят. Но и пугаться изоляции не стоит: мир большой, и кроме Запада полно стран, которые к нам относятся с уважением и дружат. Даже на самом Западе далеко не все люди считают нас врагами – часто это игра политиков и СМИ. Нашим гражданам важно понимать: мы не одиноки, у России хватает друзей и партнёров. А негатив со стороны недоброжелателей нужно воспринимать спокойно, с осознанием собственной правоты. Без лишней тревоги – потому что сильную, успешную страну всегда кто-то будет бояться или ненавидеть, таков уж мир. Наша задача – делать своё дело, укреплять страну, тогда со временем и отношение улучшится. А гоняться за чужой любовью ценой своих интересов точно не нужно.
Международная обстановка сейчас влияет на жизнь каждого: санкции, цены, новости о конфликтах. Но многие признаются, что слабо разбираются в геополитике. Как член Комитета по международным делам — что бы вы посоветовали знать каждому гражданину о мировой политике сегодня? Какие ключевые процессы и идеи нужно понимать, чтобы разбираться в новостях и не быть дезинформированным?
— Я бы посоветовала каждому нашему гражданину понять главное: мировая политика — это не абстрактные игры далеких лидеров, а борьба интересов, которая напрямую отражается на нашей жизни. Цены в магазине, курс рубля, возможность слетать на отдых — все это зависит от геополитики. Потому стоит знать базовые вещи. Первое — кто есть кто на мировой арене. Сегодня формируется новая многополярная система: США и их союзники уже не единственные лидеры, растет роль таких держав, как Китай, Индия, да и наша страна отстаивает свое место. Надо понимать, что вокруг России есть круг друзей и партнеров, а есть государства откровенно враждебные (тот же блок НАТО, например). Второе — видеть причинно-следственные связи. Санкции введены против нас не потому, что мы «плохие», а потому, что мы проводим независимый курс, который кому-то на Западе мешает. Конфликты тоже не берутся на пустом месте: за каждым стоит история противоречий, которую полезно хотя бы вкратце знать. Например, чтобы понять события на Украине, стоит узнать про расширение НАТО на восток, про государственный переворот в Киеве в 2014 году. Тогда сразу станет яснее контекст, и человек не купится на сказки западной пропаганды про «ничем не спровоцированную агрессию» России.
Еще один ключевой момент — осознание национальных интересов. В геополитике нет вечных друзей или врагов — есть интересы государств. Каждая держава борется за ресурсы, за безопасность своих границ, за влияние — и это нормально. Нам важно понимать, что и мы действуем исходя из своих национальных приоритетов, и другие страны преследуют свои. Если это понять, легче разбираться в новостях: сразу видно, кому выгодно то или иное событие.
И последнее: не нужно думать, что на мировую политику можно закрыть глаза. Да, она сложна, но сейчас информационная война идет против всех нас — дезинформировать пытаются каждого. Поэтому базовая грамотность необходима: знать хотя бы географию — где какие страны и конфликты; помнить уроки истории — кто был нашим союзником, а кто предавал; разбираться в понятиях вроде «суверенитет», «блоки», «санкционная война». Эти знания — как прививка: с ними человек менее уязвим для фейков и панических слухов.
- Наша задача — делать свою страну такой, чтобы даже ушедшим однажды захотелось вернуться. А им обязательно захочется.
В 2024 году многие в нашей стране встретили возвращение Дональда Трампа с определенной эйфорией, надеясь на резкое потепление отношений и быстрое решение украинского вопроса. Многие из этих людей остались разочарованными. Есть ли шанс реально улучшить диалог между Москвой и Вашингтоном или противоречия слишком фундаментальны?
— Действительно, на волне новостей о возможном возвращении Дональда Трампа в Белый дом у нас многие вспоминали его более мягкую риторику о России и питали надежды. Мол, вот придет «наш Дональд», быстро со всеми договорится, давление с России снимет, мир наступит. Я всегда скептически относилась к таким ожиданиям. Американская политика — это не один человек, там целая система, настроенная весьма агрессивно к нам. Даже если предположить, что лично Трамп симпатизирует России (а это еще вопрос), у него связаны руки интересами истеблишмента. К тому же Трамп человек бизнеса, причем в плохом смысле — «коммерс». Знаете, есть предприниматели дальновидные, которые вдолгую играют и репутацию ценят, а есть «коммерсы» — им бы урвать выгоду побыстрее. Так вот, Трамп скорее из вторых. Он мыслит сделками и собственной выгодой. Если ему будет выгодно пойти на сделку с Москвой — пойдет, нет — забудет про нас в ту же минуту. Другом России он точно не является и не станет.
Есть ли при нем шанс на улучшение диалога? Разве что небольшой. Были иллюзии, что хуже, чем при откровенно русофобски настроенных демократах, уже не будет. И в чем-то Трамп действительно менее идеологичен — ему все равно, с кем дружить, лишь бы свой интерес получить. Теоретически он мог бы притормозить антироссийскую риторику, если бы увидел для себя выгоду. Например, в экономическом сотрудничестве. Но фундаментальные противоречия никуда не денутся. Вашингтон, вне зависимости от личности президента, видит в России соперника, которого надо сдерживать. И Трамп, когда был у власти в прошлый раз, кстати, тоже вводил против нас санкции — просто делал это менее громко. Так что я бы не рассчитывала на чудо. Взаимоотношения России и США сейчас близки к состоянию холодной войны, и одним приходом Трампа этот лед не растопить. Мы, конечно, всегда готовы к диалогу с любым американским лидером — но на равных и с учетом наших интересов. А считать, что кто-то там за океаном нам друг, я бы не советовала.
- Мировая политика — это не абстрактные игры далеких лидеров, а борьба интересов, которая напрямую отражается на нашей жизни. Цены в магазине, курс рубля, возможность слетать на отдых — все это зависит от геополитики.
Растет ли сегодня интерес иностранцев к жизни и работе в России и каков портрет потенциального мигранта? Какие основные мотивы — экономические, ценностные или политические — сегодня побуждают иностранцев рассматривать Россию как страну постоянного проживания и какие именно факторы делают эти мотивы устойчивыми в долгосрочной перспективе?
— Интерес иностранцев к России действительно проявляется, хотя я бы не назвала это массовым феноменом — все-таки информационный фон на Западе у нас негативный. Тем не менее люди приезжают, и поток этот скорее растет, чем сокращается.
Портрет потенциального мигранта зависит от региона. Скажем, из стран СНГ и Азии к нам едут прежде всего за экономическими возможностями — квалифицированные рабочие, инженеры, врачи. Для них Россия привлекательна как более развитый рынок труда, где можно заработать, построить карьеру, дать детям хорошее образование.
Из стран Запада едут единицы, но очень мотивированные: либо узкие специалисты, которых привлекают открывшиеся ниши в нашем бизнесе (после ухода многих иностранных компаний появилось много новых перспектив, и некоторые зарубежные профи этим пользуются), но в основном это идейные мигранты. Да-да, появились и такие: люди, не согласные с доминирующей идеологией у себя на родине, ищут убежища в более традиционной, консервативной среде. Кто-то устал от агрессивной либеральной повестки, от «культуры отмены», ценит наши семейные ценности — и переезжает сюда в поисках более спокойной жизни. Часто бегут в Россию от навязываемой на Западе ЛГБТ-идеологии. Кроме того, исторически из дальнего зарубежья к нам едут учиться — наша наука и образование ценятся, особенно в технических и медицинских областях, и часть выпускников остается здесь работать. Так что портрет получается разноплановый.
Общий знаменатель один: эти люди видят в России возможности для себя — будь то материальные, интеллектуальные или духовные.
Что делает их выбор устойчивым долгие годы? Важны два аспекта: условия в России и убеждения самих мигрантов.
Если мотив экономический — человеку нужно, чтобы экономика росла, чтобы здесь было выгодно вести бизнес, получать достойный доход. То есть наша задача — сохранять стабильность и развитие, тогда такие люди закрепятся, обустроятся и со временем ассимилируются. Если мотив ценностный или политический — важно, чтобы Россия оставалась собой, не поддавалась внешнему давлению и сохраняла ту самую самобытность, которая этих иностранцев привлекла. Скажем, приехал к нам европеец-консерватор именно потому, что у нас в почете традиционные взгляды, — значит, ему хочется, чтобы и дальше так было.
И третий фактор — отношение принимающего общества. Тут, думаю, проблем нет: россияне в большинстве своем доброжелательны к гостям, особенно если гость уважает наши порядки. Такие иностранцы чувствуют себя здесь комфортно, заводят семьи, получают гражданство — они по сути становятся своими. А вот случайные люди, которые едут чисто из любопытства или, не дай бог, с колониальными замашками, у нас не задерживаются. Да и не надо: нам не столь важна численность мигрантов, как их качество. Россия открыта для тех, кто искренне хочет здесь жить и работать, разделяет наши ценности — такие приезжие, как правило, и остаются надолго частью нашего общества.
Наконец, важно, что государство обеспечивает «обратную связь» тем, кто делает осознанный выбор в пользу России. В 2024 году Президент издал Указ № 702 — своего рода рамочный закон, который официально признает: иностранец, разделяющий базовые ценности российского общества и готовый вкладываться в его развитие, — желанный участник нашего будущего. В обмен государство гарантирует упрощенную и прозрачную юридическую процедуру — без бесконечных кругов бюрократии и с понятными сроками рассмотрения заявлений.
- Важно, что государство обеспечивает «обратную связь» тем, кто делает осознанный выбор в пользу России.
Ваш личный опыт вызывает большой интерес у общественности. Вас арестовали в США, обвинив в том, что назвали работой «иностранным агентом без регистрации», вы провели несколько месяцев в американской тюрьме. Расскажите, как этот опыт повлиял на вас как на человека и на политика? Что нового вы узнали о США, об их системе правосудия и об отношении к россиянам за рубежом, находясь по ту сторону решетки? Какие выводы извлекли для себя и для страны из этой ситуации и как они помогают вам теперь в работе на благо России?
— Пребывание в американской тюрьме стало для меня серьезным испытанием — и личным, и идеологическим. По-человечески это было очень тяжело: одиночная камера, непонятное будущее, вокруг чужая враждебная среда… Но знаете, парадокс: именно там, за решеткой, я еще сильнее почувствовала себя свободным человеком. Свободным внутри — потому что у меня была правда и Родина за спиной.
Эти месяцы закалили мой характер, научили не бояться и не сдаваться, что бы ни происходило. Как человек я стала, наверное, жестче, но и мудрее. Начинаешь ценить простые вещи: солнечный свет, голоса родных по телефону, поддержку друзей. Я поняла цену человеческому достоинству — когда у тебя отнимают все внешнее, остаются только твои принципы. И я ни на йоту не отказалась от своих убеждений, несмотря на давление. Это придает сил теперь в любых жизненных бурях: думаю, если я там выдержала, то уж дома, в родных стенах, тем более справлюсь с любыми трудностями.
Как политик и гражданка России я вынесла из этой истории важные уроки. Во-первых, я на собственной шкуре увидела всю лицемерность разговоров о «независимом американском правосудии». Мой случай — чистой воды политика: меня фактически взяли в заложники, чтобы надавить на Россию. Тогда я окончательно поняла: нас, россиян, за рубежом могут легко сделать «врагами народа» по одному щелчку пропаганды. Американская система правосудия оказалась вовсе не слепой Фемидой, а ручным инструментом: если им нужно устроить показательный процесс — никакие законы их не остановят.
Я столкнулась и с предвзятым отношением к себе как к русской: стоило прозвучать моей фамилии — для многих американцев я уже была «шпионкой КГБ», хоть никаких доказательств не существовало. Этот опыт избавил меня от всех иллюзий насчет «цивилизованного Запада».
Для себя я сделала главный вывод: мой дом — здесь, в России, и наше государство обязано быть сильным.
Пока я сидела в тюрьме, мне пришли сотни писем поддержки от соотечественников. Их теплые слова и молитвы невероятно поддерживали меня в самые темные минуты. Я пообещала себе: если выберусь, посвящу жизнь тому, чтобы отблагодарить свою страну и помочь другим. Так появился мой фонд помощи россиянам за рубежом — я-то знаю, как важно не чувствовать себя брошенным. И в Госдуме, работая над законами, я всегда помню о тех выводах: нельзя верить на слово чужим «доброжелателям», нужно самим защищать своих граждан, где бы они ни были. Да и внутри страны надо быть сильными и едиными — в американской тюрьме я воочию увидела, к чему приводят лицемерие и раскол общества. Хочется сделать все, чтобы у нас такого не случилось.
Сейчас каждое мое выступление, каждый законопроект пропущены через призму того опыта. Стала бы я так активна в общественной работе, если бы не прошла через те испытания? Не уверена. Наверное, именно там, в камере, выкристаллизовалась моя миссия — служить России и добиваться справедливости, чего бы мне это ни стоило.
- Нас, россиян, за рубежом могут легко сделать «врагами народа» по одному щелчку пропаганды. Американская система правосудия оказалась вовсе не слепой Фемидой, а ручным инструментом.