Своим опытом делится Светлана Зарьянцева — секретарь первички и человек, находящийся в структуре Партии более 20 лет.
Говорить о помощи фронту стало привычно, почти обыденно. И именно в этой привычности кроется главный вызов для нас, секретарей первичных отделений. Помощь не должна превращаться в ритуал. Она должна оставаться живой, человеческой, соседской. Потому что фронт сегодня проходит не только там, где грохочут разрывы снарядов, но и здесь — в каждом подъезде, где жена военнослужащего в одиночку воспитывает троих детей, в каждой квартире, где мать каждый вечер смотрит новости и ждет звонка сына.
Давайте начистоту. Когда заходит разговор о поддержке СВО, многие наши соседи теряются. В интернете сотни сборов, и у обычного человека включается здоровая осторожность. Он боится нарваться на мошенников. Он сомневается, дойдет ли его посылка хоть куда-нибудь. Он не хочет, чтобы его деньги растворились в чужом кармане. И эта осторожность — не равнодушие, как нам иногда пытаются представить. Это нормальная реакция нормального человека.
С другой стороны стоят семьи бойцов. И здесь все еще сложнее. Жена, мать, сестра человека, который сейчас за ленточкой, почти никогда не попросит помощи первой. Русский человек вообще не любит жаловаться, а уж семья военнослужащего — тем более. В ответ на наш осторожный вопрос чаще всего звучит сухое: «У нас все в порядке, спасибо, не беспокойтесь». И это тоже неправда — вернее, правда только наполовину. «Не беспокойтесь» означает «мы справимся сами, как привыкли». А «все в порядке» означает «мы уже давно не помним, что такое порядок, но вас это пусть не тревожит».
Между этими двумя берегами и пролегает русло нашей работы. Первичное отделение не абстрактная структура где-то далеко. Это мы сами, соседи. Мы живем в тех же дворах, ходим в тот же магазин, водим детей в ту же школу. И наша задача предельно конкретна — стать точкой сборки. Местом, где человеческое желание помочь встречается с настоящей, невыдуманной нуждой.
Ниже — проверенный на практике алгоритм, выросший из опыта десятков первичек по всей стране.
Главная ошибка, которую мы совершали на первых этапах, — пытались перенести на людей собственную логистику. Объявляли сбор в определенном месте, писали адрес, время работы, просили приносить. И удивлялись, почему с огромного микрорайона в итоге собиралось три пакета. Ответ прост: никто не повезет одну упаковку влажных салфеток на другой конец города. Человек готов помочь ровно настолько, насколько это не ломает его обычный день.
Решение оказалось до обидного простым. Мы пошли туда, куда и так каждый день ходят все. В маленький магазин у дома, к старшему по подъезду, в пункт выдачи заказов на первом этаже. Договорились, поставили коробку, повесили лист с четким списком того, что нужно прямо сейчас. Носки шерстяные сорок второго размера. Батарейки пальчиковые. Жгуты кровоостанавливающие. Влажные салфетки без спирта. Человек покупает хлеб, видит список, заходит за угол в соседнюю аптеку, возвращается и кладет в коробку жгут. Вся операция занимает пять минут. И люди идут на это охотно, потому что им не нужно ничего специально планировать.
- Мы пошли туда, куда и так каждый день ходят все. В маленький магазин у дома, к старшему по подъезду, в пункт выдачи заказов на первом этаже. Договорились, поставили коробку, повесили лист с четким списком того, что нужно прямо сейчас.
Важная деталь: список должен быть живым. Его нужно обновлять каждый месяц, а лучше чаще, в зависимости от того, что просят ребята с передовой. Нет ничего хуже коробки с надписью о сборе, рядом с которой лежат запылившиеся пачки макарон полугодовой давности. Такая коробка говорит проходящему мимо человеку только одно: здесь все давно остановилось, можно не напрягаться.
Доверие строится на прозрачности. Но прозрачность — это не красивые посты в социальных сетях и не отчеты с печатями. Прозрачность — это короткое видео в домовом чате: «Соседи, ваши десять коробок вчера загрузили в "Газель", вот ролик от наших ребят под Кременной, они машут рукой и говорят спасибо». Все. Без пафоса, без торжественных формулировок, без фоновой музыки. Именно такой отчет бьет в цель. Человек, который вчера положил в коробку носки, вдруг видит эти самые носки уже за тысячу километров от своего подъезда.
После такого ролика следующий сбор собирает вдвое больше. Это проверено. Более того, у людей включается здоровый азарт. Соседи начинают приносить в коробку не по списку, а сверх списка. Кто-то пишет записки: «Ребята, держитесь, мы с вами!» И эти записки, обернутые в те же носки, доходят до окопов вместе с остальным грузом. А оттуда приходят видео с благодарностью конкретно тем, кто писал. Круг замыкается, и равнодушие в микрорайоне становится физически невозможным.
- Круг замыкается, и равнодушие в микрорайоне становится физически невозможным.
Есть вещи, которые нельзя купить и которые невозможно произвести в одиночку. Маскировочные сети. Суповые наборы. Сухой душ. Эти изделия рождаются только там, где несколько человек сидят рядом и работают руками. И вот именно здесь происходит то, ради чего, по большому счету, и существует первичное отделение.
Организуйте плетение сетей или изготовление сухих суповых наборов прямо в микрорайоне. В Доме культуры, в подсобке школы, в теплом гараже активиста, на худой конец — в кабинете управляющей компании, если удастся договориться. Позовите пенсионеров, позовите старшеклассников, позовите матерей в декрете, которым нужен хоть какой-то повод выйти из дома. Поставьте чайник, положите на стол печенье. И наблюдайте, что происходит.
Через месяц такая мастерская перестает быть мастерской и становится клубом. Для одинокой пенсионерки это единственное место, где ее слушают и где она чувствует себя нужной. Для молодого парня, пришедшего помочь за компанию с бабушкой, это неожиданная школа мужского разговора о серьезных вещах. Для женщины, чей муж уже полгода на передовой, это глоток воздуха среди тех, кто понимает без объяснений. И именно в такой мастерской незаметно, без собраний и голосований, куется настоящий актив первички. Не из списков, а из живых людей, которые теперь знают друг друга по именам.
Списки семей военнослужащих у нас есть, с этим все в порядке. К праздникам мы передаем подарки, продуктовые наборы, проявляем внимание к памятным датам. Это нужно, это правильно, этого никто не собирается отменять. Но давайте честно посмотрим друг другу в глаза и признаем простую вещь: продуктовый набор — это хорошо, а настоящий тыл — это совершенно другое.
Настоящий тыл — это когда жена бойца в десять часов вечера обнаруживает, что в ванной прорвало трубу, и знает, кому позвонить. Знает: не по горячей линии, не в кол-центр, не дежурному в «управляйке». А конкретному Сергею Петровичу, который живет в соседнем доме, у которого есть разводной ключ и который обещал: «Если что — сразу звоните». Вот это — тыл. Все остальное — подготовка к нему.
Первый визит в семью бойца категорически нельзя проводить в официальном формате. Не приходите с папкой, не приходите в костюме, не приходите с фотоаппаратом за спиной. Придите знакомиться как сосед. Это принципиальный подход. «Здравствуйте, меня зовут так-то, я секретарь нашей первички, живу через две улицы отсюда. У меня есть телефон хорошего сантехника, который работает без выходных. Я знаю, как без очереди попасть на прием к директору школы, если вдруг понадобится. Запишите мой номер. Звоните в любое время, даже по пустякам. Особенно по пустякам».
Именно последняя фраза срабатывает сильнее всего. Потому что по большим делам семья бойца и так не будет просить — гордость не позволит. А вот по пустякам, по мелочам, по бытовой ерунде, если вы дали прямое разрешение беспокоить себя по пустякам, — вам рано или поздно позвонят. И это и будет началом настоящих отношений.
Создайте небольшой рабочий чат актива первички. Тех самых волонтеров, которые плетут сети и собирают гуманитарку. Объясните простое правило: если в чате появляется сообщение от семьи бойца с любой бытовой просьбой — первый, кто может помочь, откликается и идет. Не обсуждаем, не согласовываем, не проводим летучку. Пошел и сделал.
У жены мобилизованного сломался замок во входной двери? Кто-то из ваших мужиков прочитал сообщение, взял ящик с инструментом, и через пятнадцать минут замок стоит новый. Ребенка нужно забрать из музыкальной школы, потому что мама в больнице со вторым, младшим? Подхватили, довели до дома, напоили чаем с печеньем, дождались маму. Бабушке восьмидесяти лет, матери военнослужащего, нужно съездить в поликлинику за справкой? Отвезли, подождали, привезли обратно.
Вот это и есть адресная помощь. Не пакет с гречкой раз в квартал, а готовность подставить плечо в тот самый момент, когда это плечо нужно. Такие мелочи не попадают в отчеты. О них никто не пишет в партийной прессе (простите, коллеги из редакции). Но именно из этих мелочей состоит та ткань добрососедства, которая потом не рвется ни при каких испытаниях.
Женщинам, чьи мужья на фронте, часто не нужен ни профессиональный психолог с дипломом, ни официальное мероприятие в актовом зале. Им нужно элементарное, человеческое — выговориться среди тех, кто их поймет. Кто знает, что такое три недели без связи. Кто помнит, как дрожат руки, когда в дверь неожиданно звонят в поздний час. Кто не будет говорить правильных слов о силе духа и вере в победу.
- Им нужно элементарное, человеческое — выговориться среди тех, кто их поймет. Кто знает, что такое три недели без связи. Кто помнит, как дрожат руки, когда в дверь неожиданно звонят в поздний час.
Организуйте такие встречи. Только, бога ради, не называйте их круглым столом. Вообще никак не называйте их в партийной терминологии. Пусть это будет мастер-класс по домашней выпечке. Пусть это будет вечер вязания или встреча в кафе на окраине района, где хозяйка согласна выделить тихий столик. Пусть это будет поход в баню маленькой компанией, если позволяет местная традиция.
Задача не в том, чтобы провести мероприятие и отчитаться. Задача в том, чтобы дать этим женщинам возможность стать опорой друг для друга под вашим незаметным крылом. Вы организовали место и время. Дальше они справятся сами. И через полгода вы с удивлением обнаружите, что та самая женщина, которая на первой встрече молчала и плакала, теперь сама звонит новой жене военнослужащего и приглашает ее в их сложившийся круг.
Самое удивительное начинает происходить не тогда, когда два направления работают параллельно, а тогда, когда они пересекаются. И пересекаются они естественным образом, без нашего специального вмешательства, стоит только запустить оба процесса рядом.
Дети бойцов приходят вместе с мамами плести маскировочные сети. Для ребенка это способ почувствовать связь с отцом: папа там, а я здесь делаю что-то, что поедет к папе. Для матери это возможность занять сына или дочь полезным делом, а не оставлять один на один с экраном телефона. Через месяц такой ребенок знает всех соседей по именам, а соседи знают его. И если что-то случится, а жизнь непредсказуема, этот ребенок не окажется в вакууме.
Местный предприниматель, который раньше только отмахивался от любой общественной нагрузки, а в политике разбирается с позиции критического наблюдателя, вдруг молча привозит стройматериалы к дому семьи добровольца. Просто увидел, как вы работаете, заметил протекающую крышу — и принял решение сам. Такой предприниматель дорогого стоит и рано или поздно станет опорой первички, даже если формально никогда не оформит членства.
Скептики из домовых чатов, те самые, которые раньше писали язвительные комментарии под любым объявлением о сборе, внезапно начинают репостить ваши ролики своим знакомым. Потому что видят: здесь все по-честному, здесь работают по-настоящему, здесь помощь действительно доходит до адресата. А честность в нашем деле — это валюта, которую нельзя подделать и которую нельзя купить.
Помогая фронту и семьям бойцов, мы не просто выполняем партийную задачу, хотя и она, разумеется, важна. Мы делаем нечто гораздо большее. Мы лечим общество от равнодушия, которое за последние тридцать лет успело пустить в нашей повседневности глубокие корни. Мы возвращаем людям ощущение, которое когда-то называлось простым словом — добрососедство. Не просто проживание рядом, а живое, теплое, взаимное соседство.
И тогда первичное отделение перестает быть просто политической ячейкой. Оно становится настоящим сердцем района. А когда в районе есть такое место — ему не страшны никакие испытания. Ни внешние, ни внутренние. Потому что крепость тыла в конечном счете измеряется не килограммами переданной помощи. Она измеряется тем, сколько людей в каждом конкретном дворе знают, что они не одиноки.