Праздник как инструмент

Новый год в России — это больше, чем праздник. Это культурный код, главное семейное торжество и, что важнее всего, точное зеркало, в котором отражается история страны, ее идеология и социальные трансформации. Традиции, которые кажутся нам вечными — от елки и салата оливье до «Голубого огонька» и «Иронии судьбы», — на самом деле сложный, многократно пересобранный конструктор. Этот праздник не сложился органически, он был назначен указом, затем запрещен, после кардинально переосмыслен — и, наконец, в наши дни он обретает новое социальное и гуманитарное измерение.

Эта статья о том, как менялся русский Новый год, отражая волю монархов, идеологические битвы XX века и современные социальные ценности, которые сегодня воплощаются в таких проектах, как «Елка желаний».

«Учинить украшения от древ»

Для современного человека кажется немыслимым, что когда-то главный зимний праздник отмечался в другое время. Однако до конца XVII века Россия жила по византийскому календарю, отмечая начало нового лета 1 сентября. Эта дата была органично вписана в церковный календарь и сельскохозяйственный цикл — время сбора урожая.

Все изменилось 20 декабря 1699 года. В этот день царь Петр I подписал указ о переходе на новое летосчисление и принудительно перенес празднование начала года на 1 января. Это был акт культурной модернизации, вестернизации и, как многие реформы Петра, насаждения новых традиций сверху.

Указ в деталях предписывал, как именно следует праздновать. Петр велел 1 января 1700 года украсить дома сосновыми, еловыми и можжевеловыми ветвями. Это была прямая адаптация европейских рождественских обычаев. Кроме того, вводились новые, светские и громкие, ритуалы: «в знак веселья» обязательно поздравлять друг друга, а на Красной площади был устроен фейерверк, пушечные и ружейные салюты. Москвичам также было велено «стрелять из мушкетов и пускать ракеты» возле своих домов.

Таким образом, с самого январского рождения российского Нового года была заложена его фундаментальная особенность. Он был инициирован государством как инструмент культурной политики. Это был государственный, а не народный праздник, призванный разорвать связь со старой, допетровской Русью и приблизить страну к Европе.

Указ в деталях предписывал, как именно следует праздновать. Петр велел 1 января 1700 года украсить дома сосновыми, еловыми и можжевеловыми ветвями.

В тени Рождества

Несмотря на волю Петра, на протяжении XVIII и XIX веков 1 января оставалось для большинства населения второстепенным, светским праздником. Он состоял из визитов вежливости и балов, но настоящим сердцем зимы было Рождество. Именно в XIX веке сформировался тот образ святок, который мы знаем по классической литературе.

Центром этого праздника стала рождественская елка. Традиция ставить целое наряженное дерево, а не только ветви, как предписывал Петр, пришла в Россию из Германии. Ее популяризации способствовала императорская семья. Считается, что первую полноценную елку устроила в середине XIX века жена Николая I — великая княгиня Александра Федоровна. Изначально это был аристократический обычай, который затем быстро переняло дворянство и богатое купечество

Атрибуты праздника XIX века были наполнены особым смыслом. Елки украшали настоящими свечами (рядом для безопасности всегда ставили ведро с водой), а также сладостями, орехами, яблоками и игрушками, которые по окончании праздника раздавались детям. Именно в XIX веке в России появляются и мандарины. Сначала это была невероятная роскошь, привезенная из Европы, — за десяток мандаринов просили около трех рублей, в то время как корова стоила пятнадцать. Лишь к середине века, когда в ботанических садах Грузии и Абхазии научились выращивать морозостойкие сорта, цитрусовые стали доступнее и постепенно превратились в один из символов праздника.

Но главным смысловым стержнем Рождества было милосердие. Тема благотворительности, помощи нуждающимся, рождественского чуда для бедных пронизывала всю культуру — от пышных балов, где собирали пожертвования, до литературы, ярчайшим примером которой стал рассказ Александра Куприна «Чудесный доктор». XIX век создал два ключевых элемента, которые переживут революцию: саму елку как центр праздника и тему чуда и милосердия как его главный гуманитарный смысл.

От «поповщины» к главному празднику СССР

После революции 1917 года новые власти повели решительную борьбу со старым миром, и религия была одной из главных мишеней. Рождество, как главный религиозный праздник, и елка, как его символ, оказались под запретом.

Особенно активная антирелигиозная кампания развернулась после 1927 года. Рождество и елка были объявлены «буржуазным предрассудком» и «поповщиной». Пропагандистские журналы вроде «Безбожника у станка» клеймили елку, называя ее фетишем и «прикрытием для бога». Украшение дерева в доме стало опасным. По улицам ходили дежурные, которые заглядывали в окна, выискивая нарушителей. В школах вместо праздников проводили антирождественские вечера, высмеивающие церковь.

Однако, как показала история, победить традицию праздника оказалось невозможно. К середине 1930-х годов руководство страны осознало это и пошло на идеологический ход. Вместо того чтобы бороться с традицией, было решено ее возглавить и перекодировать.

Ключевым моментом стала короткая статья партийного деятеля Павла Постышева в газете «Правда» от 28 декабря 1935 года. В этой статье Постышев не признавал ошибок, а применил следующую риторику. Он назвал запрет елки «левым загибом» и «неправильным осуждением». Постышев ни разу не упомянул Рождество. Речь шла исключительно о Новом годе. Он переосмыслил елку в классовом ключе. Постышев писал, что в дореволюционное время дети рабочих с завистью смотрели через окно на елки богатеев. Следовательно, вернуть елку — это акт социальной справедливости, призванный дать «прекрасное развлечение» детям трудящихся Советской страны.

Постышев писал, что в дореволюционное время дети рабочих с завистью смотрели через окно на елки богатеев. Следовательно, вернуть елку — это акт социальной справедливости, призванный дать «прекрасное развлечение» детям трудящихся Советской страны.

Это был триумф идеологической работы. Произошла полная смена кода. Форма (праздник, елка) была сохранена, но содержание радикально изменилось. Религиозное Рождество было заменено полностью светским, государственным Новым годом. Восьмиконечная Вифлеемская звезда на верхушке елки была заменена на «политически грамотную» пятиконечную красную звезду по образу кремлевской. На елках появились игрушки, отражающие успехи страны, и даже снежинки с серпом и молотом.

Советская власть создала светский советский Новый год, который, с одной стороны, удовлетворял запрос общества на чудо и семейный праздник, а с другой — полностью соответствовал новой идеологии.

Создание «золотого канона»

Праздник, реабилитированный в 1935 году, в 1960–1980-е годы оброс собственными незыблемыми ритуалами, которые сформировали единое культурное поле для всей огромной страны.

Главным организатором праздника стало Центральное телевидение. Именно оно диктовало канон. Музыкально-развлекательная передача «Голубой огонек» впервые вышла в эфир 6 апреля 1962 года, но ее судьбу определил первый новогодний выпуск 31 декабря 1962 года. Он создал формат гала-концерта, где вся страна видела своих кумиров — от артистов эстрады до космонавтов и героев труда — сидящими за праздничными столиками. Передача стала обязательным атрибутом новогодней ночи.

Показ фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» Эльдара Рязанова начиная с 1976 года превратился в обязательный предновогодний ритуал. Согласно опросам, более 70 % россиян считают этот фильм неотъемлемой частью своих новогодних традиций.

Сформировался и каноничный новогодний стол, в центре которого стоял салат оливье — советская адаптация дореволюционного рецепта. К нему прилагались мандарины, теперь уже массовый, доступный символ, и «Советское шампанское».

Уникальным феноменом стал старый Новый год. Он родился из-за календарного раскола: в 1918 году Советское государство перешло на григорианский календарь, а Русская православная церковь осталась на старом, юлианском. Главным праздником стал «новый» Новый год, но в народной памяти осталась и дата празднования по старому стилю (ночь на 14 января), которая превратилась в тихий, неофициальный праздник, «до-празднование».

Главным организатором праздника стало Центральное телевидение. Именно оно диктовало канон.

Новая эпоха

После распада СССР советский канон празднования сохранился, но в 1990-е и 2000-е возник идеологический вакуум. Запрос на смысловое наполнение праздника, помимо застолья и телевизора, рос. В этот вакуум начало возвращаться то, что было отброшено в 1917-м, — дореволюционная традиция благотворительности и милосердия. В современной России эта традиция возрождается на новом уровне — системном и государственном.

Ярчайшим примером этого стала Всероссийская благотворительная акция «Елка желаний».

Ключевую роль в ней играют «Единая Россия» и первые лица государства. Участие Президента России Владимира Путина в «Елке желаний» стало ежегодной доброй традицией. Глава государства лично снимает с елки открытки с желаниями детей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, задавая пример для всей управленческой вертикали. Этому примеру следуют главы регионов, министры, депутаты, представители бизнеса и простые граждане по всей стране.

Мы наблюдаем поразительный исторический синтез. «Елка желаний» берет тему из дореволюционного Рождества с его милосердием и чудом для обездоленных, использует форму из советского Нового года, где праздник и елка как смысловой центр, и добавляет механизм из современной России — с государственной социальной политикой, вовлечением элит, цифровизацией и медийным освещением.

«Елка желаний» берет тему из дореволюционного Рождества с его милосердием и чудом для обездоленных, использует форму из советского Нового года, где праздник и елка как смысловой центр, и добавляет механизм из современной России — с государственной социальной политикой, вовлечением элит, цифровизацией и медийным освещением.

Акция является прямым инструментом социальной поддержки. Она не только помогает тем, кому традиционно тяжело: больным, сиротам, малоимущим, — но и целенаправленно оказывает поддержку тем группам, которые стали социально значимыми в текущей общественно-политической ситуации. Это демонстрация государственной и общественной заботы о семьях тех, кто выполняет государственный долг. Эта акция не просто помощь, а проявление лучших национальных черт.

Русский Новый год никогда не был статичным. Он всегда был отражением государственных задач и общественных настроений.

Мы видим четкую эволюционную цепь: от волюнтаристского модернизационного указа Петра I — через доминирование Рождества с его идеей милосердия в XIX веке, через идеологический запрет 1920-х и перекодировку коммунистов, создавшую светский советский праздник, через формирование нерушимого канона 1970-х с «Голубым огоньком» и «Иронией судьбы».

создавшую светский советский праздник, через формирование нерушимого канона 1970-х с «Голубым огоньком» и «Иронией судьбы».

Сегодня мы видим, как праздник впитывает новые смыслы. Советский канон с застольем и телевизором сохраняется как незыблемая семейная традиция, но на государственном уровне праздник снова наполняется социальным содержанием.

«Елка желаний» — это логичный и важнейший этап этой эволюции. Она возвращает в праздник смысл милосердия, утраченный после 1917 года, но делает это на современной системной, цифровой и государственной основе. Она объединяет общество, государство, Партию и бизнес вокруг идеи чуда и адресной социальной поддержки.