Андрей Чибис — секретарь регионального отделения и губернатор Мурманской области. Мы позвали его в «Первичку» не как главу региона, а как человека, который отвечает за партийную работу на территории с очень непростой географией. Закрытые города, моногорода, поселки на несколько сотен жителей, сотни километров между ними.
Заполярье сегодня в центре федеральной повестки. Порты, Северный морской путь, новые производства, арктическая логистика — обо всем этом говорят на уровне страны. А в тех же самых городах люди каждый день решают куда более приземленные вопросы.
Нам было интересно понять, как в таких условиях вообще работает Партия и государство и что на самом деле требуется от первичного отделения, чтобы связка работала.
БОЛЬШОЕ И МАЛОЕ СВЯЗАНЫ НЕРАЗРЫВНО
Андрей Владимирович, Мурманская область — это не просто один из субъектов, это северный форпост страны. Как за годы вашего руководства изменилось ваше собственное понимание того, что значит жить на Севере?
— Когда я только приехал в Мурманскую область, я, конечно, понимал значение Кольского Заполярья для страны: флот, промышленность, порты, Арктика, Северный морской путь. Но одно дело — понимать это на уровне государственных задач, другое — каждый день жить здесь и видеть, какой ценой Север держится.
И сегодня для меня Север — это прежде всего люди, которые приняли решение здесь жить.
Потому что построить предприятие можно. Проложить железную дорогу можно. Создать портовую инфраструктуру можно. Но если рядом с этим нет нормального города, школы, больницы, жилья, места, куда человек может вечером прийти с ребенком, — в долгосрочной перспективе эта модель не работает.
В этом смысле за эти годы сильно изменилось само понимание развития Арктики. Раньше на Север во многом смотрели как на территорию, куда нужно приехать, добыть, выполнить задачу и уехать. Мы последовательно доказываем другую логику: на Севере нужно не только работать — на Севере должно быть хорошо жить.
И это уже вопрос не только комфорта. Это вопрос экономики, демографии и, в конечном итоге, устойчивости страны. Потому что пустые территории невозможно развивать. Арктику осваивают не квадратные километры — ее осваивают люди.
Поэтому для меня формула «На Севере — жить!» сегодня гораздо шире программы благоустройства или набора социальных мер. Это модель устойчивого развития Арктики, в которой большая экономика, безопасность страны и повседневная жизнь человека должны работать как единое целое.
Руководить заполярным регионом — это особый вид нагрузки. Что для вас лично оказалось самым неожиданным в этой работе?
— Наверное, сильнее всего меня удивило, насколько здесь большое и малое неразрывно связаны.
Ты можешь утром обсуждать Северный морской путь, порт, газификацию, стратегические проекты федерального значения. А через несколько часов разговаривать с человеком о том, почему у него течет крыша или почему автобус неудобно ходит в его населенный пункт.
И невозможно сказать, что первое важнее второго.
Потому что государственная стратегия в конечном итоге проверяется именно там — в подъезде, во дворе, в поликлинике, в школе. Если мы говорим человеку, что Арктика является стратегическим приоритетом страны, он совершенно справедливо спрашивает: а что это меняет в моей жизни?
- Это, наверное, один из самых важных уроков. На Севере особенно нельзя разделять большую государственную задачу и качество повседневной жизни.
- Андрей Чибис
Вот это, наверное, один из самых важных уроков. На Севере особенно нельзя разделять большую государственную задачу и качество повседневной жизни. Если стране нужны люди в Арктике, значит, эти люди должны понимать, почему им здесь жить, растить детей и связывать с Севером свое будущее.
Поэтому я все меньше воспринимаю работу губернатора просто как управление отраслевыми показателями. Наша задача — собирать территорию в единую систему: экономика создает ресурсы, ресурсы должны превращаться в качество жизни, качество жизни удерживает людей, а люди обеспечивают дальнейшее развитие экономики.
Север всегда боролся за население. Какие инструменты поддержки семей, молодых специалистов и тех, кто возвращается после учебы, вы считаете наиболее работающими? Что, на ваш взгляд, до сих пор мешает переломить отток сильнее?
— Здесь нужно честно понимать: человека невозможно удержать одной выплатой. Можно повысить зарплату. Но если молодой специалист не видит возможности приобрести жилье, если ее супруг или его супруга не могут найти работу, если приходится переживать за образование ребенка — рано или поздно семья начинает смотреть в сторону другого региона.
Поэтому конкуренция за людей сегодня идет за качество всей жизни человека.
Именно поэтому мы стараемся собирать разные инструменты в одну систему: жилье, работа, образование, медицина, семейные меры, городская среда. Арктическая ипотека, «Свой дом в Арктике», «Курс на Север», меры поддержки молодых семей и востребованных специалистов — это не отдельные акции. Они должны дополнять друг друга.
Особенно важен момент перехода от временной жизни к укоренению. Человек приехал работать — хорошо. А что должно произойти, чтобы через пять лет он сказал: «Это мой дом»?
Вот это главный вопрос. И еще очень важная вещь. Мы должны перестать считать отъезд молодого человека после школы поражением региона. Молодежь должна ездить, учиться, видеть мир. Поражение — если человеку после этого нечего предложить для возвращения.
Поэтому задача — создать такую экономику и такую среду, чтобы человек получил образование в Москве, Петербурге, где угодно, набрался опыта и потом понимал: на Севере у него тоже есть большое профессиональное будущее.
А что пока мешает переломить отток сильнее? Во-первых, огромная конкуренция регионов за людей. Во-вторых, накопленный износ части инфраструктуры и жилья. В-третьих, старый образ Севера как места, где нужно «потерпеть ради заработка». Мы как раз этот образ и меняем: жизнь на Севере должна быть выбором, а не компромиссом.
СОАВТОРЫ БУДУЩЕГО РЕГИОНА
Стратегический план «На Севере — жить!» и Народная программа Партии во многом совпадают. Какой вы видите роль первичных отделений в постоянной доработке этих документов? Насколько глубоко сегодня секретари первичек и активисты участвуют в сборе предложений от жителей и как эти предложения реально влияют на корректировку приоритетов региональной политики? Есть ли примеры, когда инициатива снизу изменила или ускорила конкретный проект?
— Считаю, что смысл первичного отделения вообще не в количестве проведенных заседаний.
Первичка должна быть самым коротким расстоянием между человеком и решением.
Не между человеком и отчетом. Не между человеком и еще одним письмом. А между проблемой, которую он видит каждый день, и конкретным действием.
Потому что сверху невозможно увидеть все. Можно иметь прекрасную статистику по муниципалитету и не знать, что именно этот двор каждую весну затапливает. Можно видеть норматив обеспеченности объектами спорта и не понимать, что подросткам конкретного поселка вечером просто некуда пойти.
Вот здесь первичка незаменима. Но я бы пошел дальше: задача не просто услышать человека. Собрать предложения — это десять процентов работы. Девяносто процентов — довести их до результата и вернуться к человеку с ответом.
- Народная программа и план «На Севере — жить!» должны постоянно обновляться снизу.
- Андрей Чибис
Поэтому для меня Народная программа и план «На Севере — жить!» должны постоянно обновляться снизу. Не раз в пять лет, не только в период кампании, а постоянно. Секретарь первички должен понимать: его задача — не просто собрать обращения, а видеть, что повторяется, где системная проблема, что надо менять в муниципальном решении, а что выносить на региональный уровень.
В Мурманской области эта логика уже работает через инициативное бюджетирование и программу «На Севере — твой проект», когда жители сами предлагают, что необходимо сделать на конкретной территории. И для меня здесь важна не только цифра реализованных инициатив.
Меняется сама философия отношений власти и человека. Мы не говорим: «Мы лучше знаем, что вам нужно». Мы говорим: «Давайте вместе определим приоритет, а потом вместе проверим результат». Вот такой и должна быть современная первичка — не политическим офисом, а центром действия на территории.
Журнал «Первичка» — это, по сути, разговор о самом важном уровне Партии. Как вы оцениваете сегодняшнее состояние первичных отделений в Мурманской области? Какие инструменты и форматы работы первичек вы считаете наиболее эффективными именно в арктических условиях — с большой протяженностью территории, отдаленными поселками и спецификой северных городов? Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать лидер первичного отделения в жестких условиях Севера, чтобы увлечь за собой соседей и коллег?
— На Севере вообще очень быстро становится понятно, настоящий перед тобой человек или формальный.
Здесь небольшие города, поселки, трудовые коллективы. Все друг друга знают. Нельзя раз в год появиться перед людьми, сказать правильные слова и считать, что работа сделана.
Поэтому главный капитал секретаря первичного отделения — доверие.
А доверие складывается очень просто: человек тебя знает, может тебе позвонить, понимает, что ты его услышишь, и видел хотя бы несколько случаев, когда после этого действительно что-то произошло.
Для наших территорий это особенно важно. Потому что расстояния огромные, специфика населенных пунктов разная, есть ЗАТО, небольшие поселки, моногорода. Один формат для всех здесь просто не работает.
Где-то лучший инструмент — встреча во дворе. Где-то — разговор на предприятии. Где-то — чат, цифровая платформа. Где-то нужно буквально приехать к нескольким десяткам людей.
Но я бы вообще не ставил во главу угла формат.
Если у человека после общения с первичкой ничего не меняется, значит, самый современный формат бесполезен.
- Первое — не бояться сложных вопросов. Второе — уметь собирать людей вокруг решения. И третье — доводить начатое до конца. И еще уметь объяснять большую повестку через конкретную жизнь.
- Андрей Чибис
И лидер здесь должен обладать, на мой взгляд, тремя качествами. Первое — не бояться сложных вопросов. Второе — уметь собирать людей вокруг решения. И третье — доводить начатое до конца.
И еще он должен уметь объяснять большую повестку через конкретную жизнь. Почему нам важен новый порт? Потому что это рабочие места и доходы. Почему важна реновация ЗАТО? Потому что безопасность страны начинается в том числе с условий, в которых живет семья военнослужащего.
Вот тогда первичка становится не просто партийной структурой, а настоящим сообществом людей, которым не все равно.
Молодой человек двадцати лет, который приходит в Партию сегодня, приходит совсем не за тем, за чем приходили в нулевые. Чего он хочет на самом деле, по вашим наблюдениям? И что Партия может ему предложить?
— Совершенно точно — он не приходит за тем, чтобы сидеть на совещаниях.
Современный молодой человек гораздо прагматичнее в хорошем смысле слова. Он задает очень простой вопрос: а что я здесь реально могу сделать? Не через десять лет. Сейчас.
Могу изменить пространство рядом с университетом? Могу запустить социальный проект? Могу получить поддержку своей идеи? Могу познакомиться с людьми, которые реально что-то создают? Могу получить ответственность, а не роль статиста? Вот на эти вопросы должна отвечать современная партия.
У нас вообще одна из главных ошибок в работе с молодежью — пытаться молодого человека сначала встроить в систему, а потом когда-нибудь дать ему возможность что-то делать.
Нужно наоборот. Сначала дай человеку дело. Ответственность. Возможность ошибиться. Возможность увидеть результат. И только после этого появляется настоящая вовлеченность.
И нам важно еще одно: не изображать, что мы знаем молодежь лучше самой молодежи. Нужно разговаривать. Иногда спорить. Иногда слышать неприятные вещи.
Потому что молодой человек сегодня очень чувствителен к фальши. Он может простить ошибку. Но он не простит имитацию деятельности.
Если Партия дает ему реальный инструмент влияния на город, профессиональный рост, возможность реализовать идею и быть частью команды, которая что-то меняет, — тогда это имеет смысл. И для Севера это особенно важно: нам нужны молодые люди не как аудитория, а как соавторы будущего региона.
ПОНЯТНЫЙ ПЛАН РАЗВИТИЯ
В сентябре пройдут выборы сразу в Госдуму и в областную Думу. Как лично вы ощущаете эту кампанию в сравнении с предыдущими — она спокойнее, напряженнее или принципиально другая по характеру?
— Она другая. Не столько по уровню напряжения, сколько по качеству запроса людей.
За последние годы общество стало гораздо требовательнее к содержанию. Общая фраза сегодня почти не работает. Если говоришь о ремонте, человек спрашивает: когда? Если говоришь о новом объекте: где именно? Если обещали раньше: что сделано?
- Общая фраза сегодня почти не работает. Если говоришь о ремонте, человек спрашивает: когда? Если говоришь о новом объекте: где именно? Если обещали раньше: что сделано?
- Андрей Чибис
И это правильно. Я вообще считаю, что лучший формат разговора в такую кампанию — не начинать жизнь заново с каждой избирательной даты.
Есть обязательства. Есть то, что удалось сделать. Есть то, что пока не получилось. Есть новые обстоятельства. И нужно честно разговаривать обо всем этом.
Для Мурманской области есть еще одна особенность. За последние годы сам вес региона в общегосударственной повестке существенно вырос. Арктика, Северный морской путь, логистика, безопасность, крупные инфраструктурные проекты — это уже не периферийная региональная тема. Поэтому и разговор о будущем Мурманской области сегодня одновременно является разговором о будущем российского Севера.
Но при этом человек все равно оценивает любые большие планы через свою жизнь.
И поэтому главный вопрос кампании для меня не как красиво рассказать о будущем, а что нужно сделать, чтобы человек увидел свое место в этом будущем.
Спокойнее или напряженнее? Я бы сказал — ответственнее. Потому что люди уже знают цену обещаниям и хотят видеть не лозунг, а последовательность действий.
Период выборов — это время массового сбора наказов от граждан. С какими главными запросами от жителей Мурманской области Партия выходит на эти выборы?
— Если посмотреть на обращения жителей, большинство людей на самом деле не просят ничего фантастического. Они хотят нормальной, понятной жизни.
Чтобы дом был теплым. Чтобы дорога была отремонтирована. Чтобы ребенок учился в хорошей школе. Чтобы врач был доступен. Чтобы можно было найти нормальную работу. Чтобы молодой семье было где жить.
И я считаю очень важным не относиться к таким вопросам как к «мелкой бытовой повестке». Вот это и есть большая политика.
Потому что качество государства человек чувствует не по объему стратегических документов, а по тому, насколько нормально устроена его повседневная жизнь.
При этом запрос северян становится сложнее. Люди уже спрашивают не только «почините». Они спрашивают: а каким будет наш город через десять лет? Появится ли новое жилье? Какие рабочие места получит мой ребенок? Что будет с медициной? С транспортом? Как будут развиваться небольшие населенные пункты?
Поэтому Народная программа для нас должна быть не каталогом пожеланий, а договором о развитии территории.
И я бы выделил несколько больших тем: качество ЖКХ и жилья, медицина, дороги и транспорт, семейная политика, рабочие места и доходы, развитие городов и поселков, поддержка участников СВО и их семей.
Но есть объединяющий запрос над всеми этими темами — предсказуемость будущего. Человек хочет понимать, что его город не будет постепенно сворачиваться, а наоборот — у него есть понятный план развития.
САМЫЕ ВАЖНЫЕ ВЕЩИ
Если смотреть на повседневную жизнь людей, по каким именно признакам вы лично понимаете, что качество жизни в области растет или, наоборот, начинает проседать? Какие три вещи вы считаете самыми важными для того, чтобы человек чувствовал, что «здесь можно и нужно оставаться»?
— Я очень осторожно отношусь к ситуации, когда мы начинаем убеждать себя цифрами, что людям стало хорошо. Да, показатели нужны. Да, рейтинги нужны.
Но человек не живет внутри рейтинга. Поэтому я смотрю прежде всего на решения, которые люди принимают своей жизнью.
Если человек покупает квартиру — значит, он планирует здесь будущее. Если молодая пара решает родить ребенка — это огромный показатель доверия к будущему. Если специалист приезжает из другого региона — значит, Север стал для него конкурентоспособным вариантом. Если выпускник возвращается — значит, здесь появилась перспектива.
А если выделить три фундаментальные вещи, я бы назвал следующие.
Первое — востребованность. Человек должен понимать, что здесь нужен его труд и его способности.
Второе — нормальность повседневной жизни. Север не должен означать, что человек по определению обязан терпеть худшую среду, медицину или сервис только потому, что живет за Полярным кругом.
Третье — будущее детей. Наверное, это вообще самый честный показатель.
Когда родители говорят ребенку: «Учись и уезжай отсюда», регион проигрывает. Когда говорят: «Посмотри, здесь тоже есть возможности», — значит, мы сделали очень многое правильно.
- Рост качества жизни — это не когда стало больше объектов самих по себе. Это когда меняется горизонт планирования человека.
- Андрей Чибис
Поэтому для меня рост качества жизни — это не когда стало больше объектов самих по себе. Это когда меняется горизонт планирования человека. Он перестает жить от контракта до контракта или от зимы до зимы и начинает строить здесь жизнь на десять-двадцать лет вперед.
Мурманская область — один из лидеров по количеству участников СВО на душу населения. Помимо официальных мер поддержки, что, на ваш взгляд, сегодня важнее всего для семей, которые ждут своих близких, и что до сих пор остается белым пятном в этой работе?
— Самое важное — чтобы человек не превращался в номер заявления.
У нас действует большое количество мер поддержки. Это необходимо. Но семья живет не мерами поддержки — она живет своей конкретной ситуацией.
У одной семьи вопрос с ребенком. У другой — здоровье. У третьей — жилье. У четвертой — юридическая проблема.
И если семье приходится самой разбираться, в какое ведомство идти с каждым вопросом, значит, система поддержки построена неправильно.
Государство должно само идти к семье, а не семья искать государство.
Второй огромный вопрос — возвращение ребят домой.
Нам важно уже сейчас понимать: помощь участнику СВО не заканчивается в тот момент, когда он вернулся.
Это здоровье. Реабилитация. Работа. Переобучение. Иногда новая профессия. Психологическая адаптация. Отношения внутри семьи. Возможность чувствовать себя не человеком, которому теперь все сочувствуют, а человеком, который нужен обществу и может дальше реализовываться.
И здесь очень важна не только система льгот, но и уважение. Уважение, выраженное в конкретной возможности работать, учиться, участвовать в управлении, реализовать себя.
А белое пятно, на мой взгляд, — это как раз длинная дистанция.
Мы многое научились делать в момент острой необходимости. Теперь необходимо построить систему поддержки человека и семьи на годы вперед. Не реагировать на проблему, когда она уже возникла, а сопровождать человека на всем пути возвращения к мирной жизни.
Если бы вам пришлось выбрать один объект или проект, который за годы вашей работы сильнее всего изменил ощущение пространства в области (не обязательно самый дорогой), что бы это было и почему?
— Если выбирать не отдельную площадь или набережную, а проект, который изменил сам подход к пространству, я бы назвал реновацию ЗАТО.
Потому что она изменила не один объект. Она изменила отношение.
Наши закрытые города десятилетиями воспринимались прежде всего как функциональные территории: там расположена военная инфраструктура, выполняются государственные задачи. Но там живут люди. Семьи. Дети.
И для меня принципиально важно было изменить эту логику: человек, который обеспечивает безопасность страны, не должен возвращаться после службы в среду, которая десятилетиями не обновлялась.
Поэтому реновация ЗАТО — это гораздо больше, чем фасады, дороги, коммунальные сети или социальные учреждения.
Это отношение государства к людям, которые держат оборону страны.
И поэтому здесь социальное и стратегическое вообще невозможно разделить.
Есть еще один важный эффект. Когда человек видит, что его город меняется, он начинает сам относиться к нему иначе. Появляется гордость. Желание вкладываться. Планировать будущее.
Вот это изменение внутреннего ощущения территории иногда важнее самого ремонта.
Если раньше закрытый город мог восприниматься как место службы, то задача реновации — сделать его полноценным домом. И это очень точно отражает весь смысл «На Севере — жить!».
МОДА НА АРКТИКУ
Туризм в Мурманской области за последние годы заметно вырос. Что стало главным драйвером этого роста? И что из этого роста оказалось для региона скорее вызовом, чем однозначной пользой?
— Мне кажется, главное изменение произошло в голове у людей за пределами региона. Мурманская область перестала восприниматься только как суровый промышленный Север.
Люди увидели Териберку, Хибины, Баренцево море, северное сияние, полярный день, арктическую кухню. Появилась мода на Арктику — в хорошем смысле слова. Но я бы не сводил рост туризма только к красивым фотографиям.
За этим стоит предприниматель. Стоит новый отель. Кафе. Гид. Транспортная компания. Рабочие места.
- Туризм важен для нас еще и потому, что он диверсифицирует северную экономику. Особенно в небольших населенных пунктах.
- Андрей Чибис
То есть туризм важен для нас еще и потому, что он диверсифицирует северную экономику. Особенно в небольших населенных пунктах, где каждый новый устойчивый бизнес имеет большое значение.
Но как только поток начинает быстро расти, появляется другая сторона. Если инфраструктура не успевает — растут цены, перегружаются дороги, увеличивается нагрузка на природу, появляется раздражение местных жителей.
И вот здесь принципиальная позиция: нельзя развивать туризм против интересов человека, который живет на этой территории.
Турист приезжает на неделю. Северянин живет здесь круглый год. Поэтому следующий этап для нас — не гнаться только за количеством туристов, а управлять качеством роста: расширять географию, развивать инфраструктуру, увеличивать сезон, создавать продукты за пределами нескольких раскрученных точек.
Для меня хороший туризм — это когда приезжий получает сильное впечатление, бизнес зарабатывает, а местный житель получает благодаря этому лучшую дорогу, сервис, общественное пространство и новые возможности.
Арктический туризм часто ассоциируется с дорогим и эксклюзивным продуктом. Насколько реалистично, на ваш взгляд, сделать северный отдых более доступным для жителей других регионов России? И нужно ли к этому стремиться?
— Я бы здесь разделял доступность и дешевизну. Арктика не должна быть дешевой любой ценой. Но она должна быть доступной разным людям.
Мы никогда не станем массовым пляжным направлением — и не надо. Сам смысл поездки сюда в другом. Уникальная природа, климат, расстояния, ограниченная антропогенная нагрузка. Если попытаться превратить все это в массовый конвейер, мы просто уничтожим конкурентное преимущество региона.
Но сегодня можно сделать очень многое для того, чтобы у путешественника был выбор. Не только дорогой отель, но и гостевой дом. Не обязательно недельный тур, а маршрут выходного дня. Автотуризм. Молодежные поездки. Семейные маршруты. Не только зима и северное сияние, но лето и полярный день.
Очень важна и транспортная доступность. Потому что иногда человек готов приехать, но сама логистика делает путешествие неоправданно дорогим. И особенно важно, чтобы туристическая инфраструктура работала не только для приезжих.
Я считаю правильной ситуацию, когда новый ресторан, дорога, общественное пространство или сервис, появившийся благодаря туризму, в первую очередь делает лучше жизнь местного жителя.
Тогда туризм становится не отдельной индустрией для гостей, а частью развития территории.
Наша цель не массовость ради массовости. Наша цель — сделать так, чтобы уникальность Севера создавала ценность и для туриста, и для человека, который здесь живет.
Помимо уже раскрученных точек, в области есть менее известные места с серьезным потенциалом. Какие территории или форматы туризма вы лично считаете недооцененными и готовыми к развитию в ближайшие годы?
— Терский берег совершенно точно. Там другое ощущение Севера. Белое море. Поморская культура. Варзуга. Умба. История, которая не придумана для туриста, а существует столетиями.
Но именно поэтому туда нельзя приходить с логикой «давайте срочно построим побольше гостиниц и привезем максимальное количество людей».
Есть территории, которые нужно развивать очень бережно.
- Огромный потенциал — промышленный и научный туризм. Мы привыкли считать промышленность чем-то, что туристу неинтересно. Но современный человек хочет понимать, как устроен мир.
- Андрей Чибис
Второй огромный потенциал — промышленный и научный туризм.
Мы привыкли считать промышленность чем-то, что туристу неинтересно. Но современный человек хочет понимать, как устроен мир.
Кольская сверхглубокая. Горнодобывающие предприятия. Энергетика. Порты. Арктическая наука. История освоения Кольского полуострова. Это уникальный контент, которого в большинстве регионов просто нет.
И третья недооцененная тема — полярный день.
Мы научились рассказывать стране о северном сиянии, но пока значительно меньше людей знают, что такое арктическое лето, когда солнце не заходит за горизонт.
А в целом наша следующая задача очень простая по формулировке и сложная по реализации: показать людям, что Мурманская область значительно больше Териберки.
Чем шире будет туристическая карта, тем равномернее будет распределяться нагрузка и тем больше муниципалитетов смогут получать от туризма реальные экономические возможности.
Если смотреть на туризм не как на отдельную отрасль, а как на инструмент изменения имиджа области — что, по-вашему, уже удалось изменить в восприятии Мурманской области у жителей других регионов, а что пока остается стереотипом?
— Мы уже сломали очень важный стереотип. Раньше человек чаще приезжал в Мурманскую область потому, что его сюда направили: служить, работать, учиться.
- Регион из территории необходимости становится территорией желания. А это уже работает далеко за пределами туризма.
- Андрей Чибис
Сегодня огромное количество людей приезжают просто потому, что хотят здесь оказаться. Это колоссальное изменение. Регион из территории необходимости становится территорией желания. А это уже работает далеко за пределами туризма.
Человек приехал туристом. Увидел современный город. Познакомился с людьми. Узнал о зарплатах и проектах. Потом он может вернуться как специалист. Как предприниматель. Как инвестор.
Поэтому я вообще считаю туризм одним из самых мощных инструментов изменения образа региона. Но остается старый стереотип: «Там холодно, темно и далеко».
И его нельзя победить рекламным слоганом. Его можно победить только личным опытом. Когда человек первый раз приезжает летом и обнаруживает, что в полночь светло. Когда приезжает зимой и видит, что город живет совершенно нормальной современной жизнью. Когда понимает, что Север — это не край света.
Вот тогда меняется восприятие. И для нас конечная задача не в том, чтобы человек сказал: «Какая красивая Мурманская область!» Гораздо важнее, если он скажет: «Я не думал, что на Севере можно так жить».
Потому что именно после этого туристический образ начинает работать уже на демографию, кадры и инвестиционную привлекательность.
ПОЧЕМУ ЛЮДИ ВЫБИРАЮТ СЕВЕР?
Если смотреть на горизонт десяти лет — какой вы хотите видеть Мурманскую область?
— Я хочу, чтобы через десять лет мы перестали обсуждать Север как территорию, откуда люди обязательно должны уезжать.
Чтобы вопрос звучал иначе: почему люди выбирают Север?
И чтобы на него было много ответов.
Потому что здесь хорошая работа. Потому что здесь достойно платят. Потому что здесь можно купить современную квартиру или построить дом. Потому что ребенок ходит в хорошую школу. Потому что здесь безопасно. Потому что вокруг уникальная природа. Потому что здесь интересно.
Конечно, я хочу видеть совершенно другую экономику региона.
Мощный Мурманский транспортный узел. Современный порт. Развитый Трансарктический транспортный коридор. Новые производства. Газификацию. Энергетические и технологические проекты.
Но если все это произойдет, а люди продолжат уезжать, значит, мы все равно не выполнили задачу.
Экономика — это не конечная цель. Экономика дает нам возможность создавать качество жизни.
И в этом, мне кажется, сегодня состоит главный смысл развития Арктики.
Нельзя отдельно построить порт, отдельно школу, отдельно дорогу, отдельно больницу и надеяться, что из этого автоматически получится устойчивый регион.
Все должно работать как единая система.
У стратегического плана «На Севере — жить!» поэтому есть очень понятная логика: сохранить людей и одновременно нарастить экономическую базу, которая позволяет региону развиваться дальше.
А если совсем коротко сформулировать, какой результат я хотел бы увидеть через десять лет, он будет не в отчете.
Я хочу, чтобы молодой северянин, которому предлагают уехать в другой регион, мог совершенно спокойно сказать: «А зачем? У меня все будущее здесь».