Папка и двадцать фамилий

Что делать секретарю, который принял первичку, живущую только на бумаге

Свою первую первичку я принимала так. Предшественница передала мне папку с протоколами и список из двадцати фамилий. На словах добавила, что «Николаевна из восьмого дома иногда приходит, если позвать заранее», а остальных она и сама давно не видела. Вот, собственно, и все хозяйство. На бумаге отделение существовало исправно: взносы сдавались, отчеты уходили вовремя. В жизни его не было совсем.

С тех пор я не раз видела, как молодой секретарь получает такое наследство и опускает руки. Кажется, что тебе досталась пустыня и легче построить все заново где-нибудь в другом месте. Так вот, за двадцать лет я убедилась в обратном. Мертвых первичек не бывает. Бывают уснувшие дворы, в которых давно никто ничего не предлагал. И будить их — работа не героическая, а очень будничная. О ней и поговорим.

ПОЧЕМУ ПЕРВИЧКИ ЗАСЫПАЮТ

Первым делом важно понять, что случилось. Первичка почти никогда не умирает от скандала или конфликта. Она умирает от тишины. Прежний секретарь состарился, устал или разрывался между работой и семьей. Собрания проводились все реже, потом перестали собираться вовсе. Люди из списка никуда не делись — они по-прежнему живут в своих квартирах и домах. Просто их очень давно ни о чем не просили, не вовлекали в общие дела и обсуждения.

А раз так, то и оживление начинается с простого шага. Надо прийти к этим людям снова. Не с претензией, почему вы не участвуете. А с вопросом, как вы живете. Разница между этими двумя фразами и есть разница между мертвой первичкой и живой.

И еще одно, о чем прошу каждого молодого секретаря. Не ругайте предшественника. Ни публично, ни в разговорах с активом, ни даже мысленно. Во-первых, вы не знаете, что он тянул и в каких условиях. Во-вторых, люди во дворе прекрасно чувствуют, когда новичок утверждается за чужой счет, и доверия это не прибавляет. Ваше дело не судить прошлое, а строить настоящее и будущее.

ЭТАП 1. МЕСЯЦ ТИШИНЫ

Не начинайте с собрания Первый порыв нового секретаря почти всегда одинаков: созвать общее собрание, представиться, объявить о новых планах. Удержитесь от него. На собрание уснувшей первички придут три человека — если вообще придут. Вы будете говорить в полупустую комнату, расстроитесь сами и расстроите тех, кто пришел. Начинать надо не с речей, а со знакомств. Поштучных и неторопливых.

Я свой первый месяц называю месяцем тишины. В этот месяц я ничего не организую и ничего не объявляю. Я хожу. Обхожу все фамилии из списка, по две-три в неделю, как получается. Стучусь, представляюсь, прошу несколько минут. И слушаю. Кто чем живет, у кого какое здоровье, кто почему отошел от дел. Попутно знакомлюсь с теми, кто в списке не значится, но во дворе заметен. Со старшими по домам и подъездам, с продавщицей из магазина у остановки, с дворником, который знает про район больше всех.

Инвентаризация Из этих обходов складывается главный документ. Я завожу простую тетрадь, где напротив каждой фамилии появляется живая пометка. «Валентина Николаевна — на подъем тяжела, но печет так, что за ее пирогами придет весь дом. Сергей из четырнадцатой квартиры — формально давно не активист, зато у него руки золотые и своя дрель. Катя — молодая мама, в Партии не состоит, но именно она ведет домовой чат, и без нее там не решается ничего».

К концу месяца выясняется удивительная вещь. Пустыня оказывается вовсе не пустыней. В ней живут люди с умениями, временем и нерастраченным желанием быть нужными. Просто никто давно не складывал их вместе. Вот этим мы и займемся на втором этапе.

ЭТАП 2. ОДНО МАЛЕНЬКОЕ ДЕЛО

Дело размером в две недели Теперь главный вопрос — с чего начать. И здесь я всегда даю один и тот же совет. Первое дело новой жизни первички должно быть маленьким, быстрым и видимым из окна. Не программа развития территории на три года. Не масштабная акция с согласованиями. А лавочка у подъезда, которую починили. Лампочки в проходном дворе, которые наконец-то не перегоревшие, а горят. Расчищенная дорожка к остановке, к которой бабушки ходили в обход, по грязи.

Почему именно так? Потому что уснувший двор не верит чужим словам — он верит своим глазам. Большое дело будет зреть месяцами, и все это время люди будут пожимать плечами: ну-ну, слышали мы обещания... А маленькое дело, завершенное за две недели, работает как первый росток на пустыре. Его видят все. О нем говорят у подъезда. И у людей внутри щелкает то самое: смотрите-ка, зашевелилось!

Не для людей, а вместе с людьми Тут есть тонкость, которую я поняла не сразу. Первое дело нельзя делать в одиночку, даже если в одиночку быстрее. Обязательно позовите двух-трех человек из своей тетрадки. Того самого Сергея с дрелью — прикрутить лавочку. Катю из чата — сфотографировать и выложить, как было и как стало. Валентину Николаевну — напоить работников чаем с ее знаменитыми пирогами. Пусть дело будет крошечным, но общим.

Смысл здесь не в лавочке. Смысл в том, что три человека, которые годами жили рядом и не были знакомы, вечером расходятся по домам с ощущением, что они вместе что-то сделали. Это ощущение — самый дефицитный товар нашего времени. И именно из него, а не из протоколов растет живая первичка. Лавочка простоит лет десять. А привычка делать вместе, если ее поддерживать, останется навсегда.

ЭТАП 3. ИЗ ДЕЛА В ПРИВЫЧКУ

Ритм важнее размаха После первой удачи приходит второе искушение — замахнуться на грандиозное. Раз получилась лавочка, давайте теперь праздник на весь микрорайон. Не спешите. Надорветесь сами и надорвете людей, которые только-только поверили. Уснувшую первичку будит не размах, а ритм. Пусть дела остаются скромными, но появляются регулярно. Раз в месяц — что-то сделали. Небольшой субботник, сбор для ребят за ленточкой, поздравление ветеранов, помощь семье мобилизованного.

Через полгода такого ритма во дворе происходит незаметная, но важная перемена. Люди перестают спрашивать, а будет ли что-нибудь еще. Они начинают спрашивать, что будем делать в следующий раз. Почувствуйте разницу. В первом вопросе — недоверчивое ожидание. Во втором — соучастие. Ради этого второго вопроса все и затевалось.

Люди приходят на людей И только теперь, спустя полгода-год, наступает время того самого общего собрания, с которого так хотелось начать. Только теперь оно собирается само. Приходят не три человека, а пятнадцать, и не по звонку, а потому что им интересно, что дальше. Кто-то приведет соседку. Сергей притащит приятеля из соседнего дома, которому тоже не сидится. Люди приходят не на повестку дня. Люди приходят на людей.

На этом собрании не надо ничего изображать. Расскажите честно, что сделано за год, поблагодарите каждого по имени, спросите, что двор хочет теперь. И записывайте в ту же тетрадку. У вас на глазах бывшая мертвая первичка делает то, чего не делала годами. Она разговаривает. А отделение, которое разговаривает, уже не уснет — ему просто будет некогда.

Иногда меня спрашивают, сколько времени нужно, чтобы оживить первичку. Я отвечаю честно: год. Месяц на то, чтобы услышать людей. Две недели на первую лавочку. И месяцы терпеливого ритма, когда результата почти не видно и очень хочется все бросить. Волшебной кнопки здесь нет. Есть обход квартир, тетрадка с фамилиями и пироги Валентины Николаевны.

Но есть в этой работе одна награда. Однажды вы придете во двор, который год назад встречал вас закрытыми дверями, и с вами поздороваются пятнадцать человек. По имени. И вы вдруг поймете, что папка и двадцать фамилий, которые вам когда-то передали, не были наследством. Наследством были эти люди. Просто их нужно было разбудить.